В пылу битвы Вин успевала бросать взгляды на отряд Эленда и с облегчением замечала, что и там многие колоссы дерутся теперь против своих. Сам Эленд уже не сражался, а полностью сосредоточился на том, чтобы переманивать на свою сторону колоссов. Он рисковал, отправляясь сюда в одиночку, и Вин до сих пор не знала, как следует к этому относиться. Но сейчас она просто радовалась, что успела вовремя.
Следуя примеру Эленда, Вин перестала драться и занялась своим маленьким войском, пополняя его раз за разом. Вскоре на ее стороне сражалась уже сотня колоссов.
«Еще немного», — подумала она.
Действительно, вскоре в небе появилась черточка, не имевшая отношения к пепельному снегопаду. Она приближалась, быстро увеличиваясь в размерах, и наконец превратилась в облаченную в темные одеяния фигуру, которая пронеслась над войском колоссов, отталкиваясь от их мечей. Вновь прибывший был высокого роста, лицо его покрывали татуировки. В свете полуденного солнца, приглушенном пеплом, Вин могла разглядеть два толстых штыря в его глазницах. С этим Стальным инквизитором они еще не встречались.
Он ударил жестоко, сразив украденного Вин колосса парой обсидиановых топоров. Безглазое лицо обратилось к рожденной туманом, и она против собственной воли ощутила всплеск паники. Перед ее внутренним взором промелькнули яркие картины прошлого. Темнота, дождь, мелькание теней. Шпили и башни. Боль в боку. Долгая ночь, проведенная в темнице во дворце Вседержителя.
Кельсер, Выживший в Хатсине, умирает посреди лютадельской улицы.
Вин зажгла электрум. Это создало вокруг нее облако теней, отражений того, что она могла бы сделать в будущем. Электрум — алломантический напарник золота. Эленд как-то назвал его «атиум бедняка». Он влиял на битву лишь тем, что делал невосприимчивым к атиуму, если у инквизитора таковой имелся.
Стиснув зубы, Вин метнулась вперед, в то время как армия колоссов расправлялась с ее последними заемными солдатами. Прыгнула. Чуть оттолкнулась от упавшего меча и позволила инерции нести себя к инквизитору. Грозный призрак поднял свои топоры, замахнулся, но в последний момент Вин вильнула в сторону. Алломантическое притяжение выдернуло меч из рук колосса — Вин поймала его и направила на инквизитора.
Инквизитор оттолкнул массивный металлический клин, не удостоив его и взглядом. Выживший в Ямах Хатсина победил однажды такого врага, но ему пришлось изрядно потрудиться. А спустя несколько мгновений уже сам Кельсер пал от руки Вседержителя.
«Хватит воспоминаний! — приказала себе Вин. — Сосредоточься!»
Взметнув облако пепла, она закружилась в воздухе, все еще во власти алломантического отталкивания от меча. Приземлилась, скользя по земле, пропитанной кровью колоссов, и метнулась к инквизитору. Вин намеренно выманила его из укрытия, убивая колоссов и перехватывая контроль над ними, заставила открыться. Теперь предстояло его одолеть.
Рожденная туманом выхватила стеклянный кинжал — меч колосса инквизитор бы оттолкнул при помощи алломантии — и зажгла пьютер. Скорость, сила и равновесие. К несчастью, у инквизитора тоже был пьютер, что уравнивало их возможности.
За одним исключением: у инквизитора имелось слабое место. Увернувшись от топора, Вин, чтобы двигаться быстрей, потянула за меч колосса, потом оттолкнулась от того же самого меча и бросилась вперед, целясь инквизитору в шею. Тот отбил кинжал одним взмахом, однако второй рукой Вин схватила его за воротник просторного одеяния.
Она зажгла железо и повлекла себя назад, дернув разом за добрый десяток мечей колоссов. Внезапное алломантическое тяготение потащило ее прочь от инквизитора. Алломантические силы притяжения и отталкивания проявлялись резко, грубо, в них хватало мощи, но почти не было изящества. Разжигая пьютер, Вин повисла на робе инквизитора, который удерживал себя на месте, притягиваясь к мечам стоявших впереди колоссов.
Ткань поддалась, шов разошелся, и в руках у Вин остался кусок одеяния инквизитора. На обнажившейся спине она предполагала увидеть один-единственный штырь, похожий на те, что находились в глазницах. Однако штырь прикрывала металлическая пластина, которая защищала не только спину инквизитора, но и грудь. Он был словно черепаха в блестящем панцире.