— Но ведь тогда Ник умрет тоже...
— Ника больше нет, — мрачно ответил Дакшер, приподнимая секира в направлении упавшего Драупнира. — Это — лишь тело Ника, и чудовище, скрытое в нем, нужно убить любой ценой. — Он напряженным шагом направился к нему, поднимая оружие для последнего, решающего удара.
Внезапно Мари зашевелилась.
— В сторону! — Дрокс вздрогнул, но не успел увернуться от магического толчка, что подбросил его в воздух. Дру со слабым визгом попытался встать, однако хлынувшая из пасти кровь заставило его вскрикнуть и рухнуть на землю. Внутри Мориана что-то оборвалось.
— Дру! — Сила Пожирателя небес столкнулась с силой Похитителя, расклов землю вокруг на множество трещин. Драупнир согнулся под ударом, глядя в затуманивающиеся безумной яростью зеленые глаза. На бледном лице расползлась злобная усмешка.
— Недолго же ты сопротивлялся им, Мориан. Я надеялся, что тебя хватит на большее.
Сбоку в раздался еще один звон: Ярнбъерн с предельным усилием скрежетал, вгрызаясь в барьер.
— Не думай, что ты здесь самый сильный, — прошипел Сэм, всем весом давя на небесное оружие. Золотая цепь зазвенела, и на одном из колец расползлась трещинка. Драупнир не заметил этого, с наигранной простотой становясь прямо, бледнее все сильнее. Вокруг него все трещало и искрилось, грозя защите сломаться и попасть под жернова обезумевших героев.
— Вы лишь юнцы, не знающие, как пользоваться силой своих артефактов. Исчезните.
Обоих отбросило от Драупнира, и каждый едва успел прикрыться от черного вихря лезвий. Совсем как у одержимой Мраком хранительницы Источника.
— Да сдохни ты! — Град стрел устремился в тучу дыма, искрясь и пронзительно звеня. Но подсознательно Мориан знал: все это было без толку. Сам их приход оказался гибелью для всех. Осознание тонуло в безумном мареве, что пылало в его глазах и мыслях, и сейчас все его существо желало одного: убить все и вся, что причиняет ему разрушающую изнутри боль.
— Наивная попытка. — Невидимое кольцо силы стиснуло Мари, исторгнув из ее горла сиплый вскрик. Тонкие пальцы царапали твердую руку, тщетно пытаясь освободиться. — Такая же слабая, какой и была всегда. Умри.
В ушах раздался омерзительный хруст, который после короткого, но огромного шока, вызвал целую волну боли и ярости. Меч в руке окрасился багровой аурой, испуская разрушающие все и вся импульсы. Потухший Гладснир повис на его руке, не в силах защитить и остановить обезумевшего хозяина.
— Ублюдок! — хрипло крикнул он, и лезвие со звоном ударилось о пояс золотых колец, оттолкнув его к краю бездны. Еле слышный треск на желтом металле вновь потонул в громе сражения.
— Бесполезно, Мориан. Ты проиграл в тот момент, когда решил, что сможешь спасти мир, не понимая, что не нужен ему. Твоих друзей и тебя погубили глупость и эгоизм.
Тяжелое дыхание вырывалось с окровавленных губ. Сила продолжала неконтролируемым потоком вливаться в оружие, приближая развязку. Однако охватившее целиком разум безумие мешало связно и здраво мыслить и понимать сказанное. Уничтожить все — вот его цель.
Он заревел, и с напряженного до предела тела сорвался багровый импульс, поднявший облако пыли и щебня. Мгновением позже что-то ударило его в грудь, впечатывая в землю. Хрустнули ребра, протыкая легкие и слабо бьющееся сердце.
Последнее, что он видел, была земля вокруг, испещренная трещинами и кратерами, горевшая кроваво-красным пламенем. Почерневшее, как и солнечный диск, алое небо, и лишь белый ободок сверкал среди окутывающего мир мрака.
«Я не справился», — мелькнула последняя мысль в потухнувшем сознании.
Глава 44
Он медленно, неотвратимо тонул в вязкой холодной тьме. Она не пульсировала подобно Мраку, однако с не меньшей алчностью и терпением пожирала его, приближая его к смерти.
«Я не смог. — Мысли не текли, а пробивались сквозь окутавшую его черную смолу. — Я не справился».
Увиденное им возможное будущее стало реальностью: они мертвы, а Драупнир, захвативший тело Ника, уже наверняка снимает печать с врат в мир демонов. Все, чего он так боялся и пытался избежать, прекратилось в его вечный кошмар и напоминание о собственной глупости. С отрешенной грустью Мориан наконец начал понимать, что и им, как и многими до него, двигали эгоизм и тщеславие. Одна только его игра в героя чего стоит! Готов был рисковать ради незнакомых ему людей и существ, и каждый раз желание быть первым и единственным захватывало его с головой. Было ли это последствие его долгого одиночества и отсутствия должного внимания со стороны отца или же это его врожденная черта — кто знает. И горечь от того, что понять он смог свой личный мрак лишь оказавшись на пути к смерти, усугубляла вину и желание вернуть все назад, исправить тот кошмар, который создал.