— Да ладно те, не хмурься так. Подумаешь — баба что-то ляпнула. Женщина на то и женщина, что вечно всякую чушь мелет, такими уж их бог создал. — Приговаривал мужчина слова утешения, едва успели они выйти из злополучной Пятёрочки. — Кстати, коньяк твой — погань редкостная, — вдруг заявил он, повертев в руках бутылку. — Вот у меня есть вино домашне, дуже смачно! — и, видимо, в качестве подтверждения своих слов достал из-за пазухи дублёнки большую зелёную бутылку без этикетки. — Хошь попробуем, а, сынку? Тебе всё равно, кажется, нема шо делать.
«Ага, ищи дурака! Напоишь меня сейчас чем-нибудь, а я потом проснусь где-нибудь в Китае без органов!»
— Ладно, почему бы и нет.
— Вот и славно. Кстати, меня кличуть Егор Егорыч, ну или просто Герра. А тебя как звать?
***
При более близком рассмотрении оказалось, что Герра вовсе не старик. То был низенький чуть полноватый коренастый мужчина с уже поседевшими волосами, однако его острое лицо выглядело достаточно молодцевато. Особо молодо выглядели янтарного цвета глаза — словно старение вовсе и не затронули их. Их взгляд был так же пронзителен и ясен, как и у любого дюжего молодого парня, и было в этом взгляде нечто гусарское — хоть Сергей не то чтоб видел гусар.
По крайней мере, пил он точно по-гусарски. Домашнее вино оказалось крепче, чем коньяк, поэтому у Шети быстро закружилась голова — закуси у него дома не было, он привык пить натощак. Герра же, казалось, вообще не знал, что значит пьянеть.
— И всё же я не разумею, — говорил над стаканом Егор Егорыч, сидя с Сергеем за кухонным столом и глядя тому прямо в глаза, — почему ты так не любишь новый год? Чудеснейший праздник, как по мне. Самое время, чтобы хорошенько отдохнуть.
— Ага, как же, — буркнул Сергей, глядя в свой стакан, чтобы голова не кружилась. — Апофеоз мещанской пошлости. Каждый год из всех щелей лезут — мандарины, кока-кола, фейерверки, ёлки-гирлянды, и конечно же плешивая рожа в экране. И всё это для того, чтобы разок побухать до беспамятства и забыть о действительно важных проблемах. И это я уж молчу о том, что это такая конформистская концепция… и кто вообще придумал праздновать окончание определённого периода вращения планеты вокруг Солнца именно в этот день? Почему бы не выбрать другую точку отсчёта? Праздновали бы, например, в день зимнего солнцестояния — в этом, по крайней мере, было бы нечто мистическое, — или вообще летом, когда не надо ничего себе отмораживать…
— Вот не нравится тебе, шо бухают, а сам ведь сегодня за коньячком ходил, да и сейчас моей наливочкой не брезгуешь. Эво какой хитрец!
— Я и без таких сомнительных поводов могу выпить, уж поди не совсем дурак. — Раздражённо буркнул Сергей.
— Ну-с, звучит как повод для тоста!
— Твоё здоровье, Геррыч.
Чокнулись.
— Знаешь, и всё-таки я искренне убеждён, что важно не то, как ты проводишь новый год, а то, с кем ты…
— У нас что, других тем для разговора нет? «Новый год» да «новый год». У меня скоро башка начнёт трещать от этого слова.
Замолкли. Однако Герра всё никак не сводил с Сергея взгляд своих янтарных гусарских глаз, и, как бы сильно ему не хотелось их игнорировать, пришлось поддаться их немому обаянию…
— Ладно, мне нравился этот праздник, когда моя жена была ещё жива. Вот, ты прав, получается. Доволен?
— У меня тоже когда-то была жена. А потом в наш дом попал снаряд.
— Ой, да иди ты нахуй! — Сергей вскочил, опрокинув все стаканы (к счастью, уже пустые) на столе. — Вот все вы, старики, такие! Любите обесценивать чужие проблемы… я прекрасно понимаю, что в ваши времена и по десять детей рожали, и в колхозе сутками работали, и пятилетки за год выполняли, и ничего, все живы-здоровы, но я не такой охуенно-невъебенно сильный, как вы, окей?! Я очень рад, что ты справился со своей проблемой, а я вот не могу! Не могу я, блять! Не получается!
— Серёг, я ж совсем не это…
Но Сергей уже не слушал. Он уже лежал на полуразвалившемся диване в своей комнате, отвернувшись к стенке. Сначала его — такого выдающегося оппозиционера и борца с режимом — опустила ниже плинтуса какая-то «свиноматка», а теперь он сам же привёл к свою квартиру ворчливого старика родом из совка. Так держать! Повезло ещё хоть, что не опоил и не ограбил. Впрочем… всё ещё впереди.
В комнате послышались тихие шаги — для старика Егор Егорыч слишком уж бесшумно передвигался по скрипучим половицам.
Шети ощутил, как качнулся его диван.
— В конце концов, — раздался успокаивающий полушёпот, — если тебе не нравится уважительная причина для отдыха, если у тебя проблемы с компанией… ты всё же не сможешь отрицать такое явление, как новогоднее чудо.