Когда Тумэн-Жаргалан
Через эту землю идет,
Об этом Абарга-Сэсэн хан
Особенным знанием узнает.
Белоснежного коня он седлает,
Быстроногого коня славного,
Встречать царицу он выезжает.
Где растет сосна пятиглавая,
Выезжает он в поле просторное,
Где дорога большая, торная.
Там под древней сосной,
Под пятиглавой сосной
Встретился он с царицей
Как муж с женой.
Он приветствует ее по-хански,
Он здоровается с ней по-царски.
Говорит он ей словами рыцаря:
— Узнают по полету птицу,
Узнают мечты по словам,
Узнают слова по делам.
Сразу видно, что вы царица.
Очень рад я, царица, вам.—
Все ее тонкие красивые места
Он гибко обнял,
Все ее полные прекрасные места
Он плотно обнял.
Обнимая и в лицо ей глядя,
Правую красную щеку поцеловал.
Левую прекрасную щеку погладил.
За правую руку ее он берет,
К своему шатру тянет-ведет.
За левую руку ее он берет,
К своей постели тянет-ведет…
В это время Абай Гэсэр
С каждым днем поправляется.
В это время Абай Гэсэр
Прежних сил набирается.
В это время Абай Гэсэр
В постели своей встает-поднимается.
Снова жизнь для него начинается.
Смотрит он на себя —
Сильнее и лучше стал,
Возвратилось к нему его могущество.
Мужчина, родившись, думает,
Кто для него находкой будет,
Женщина, родившись, думает,
Для кого она находкой будет.
Мужчина, родившись, думает,
Что захватывать будет.
Женщина, родившись, думает,
Кем захвачена будет.
Так решивши в ту пору,
И сил набираясь день ото дня,
Приказал он баторам
Приготовить коня.
Травы наедался конь
На двадцати алтайских пастбищах.
Сил набирался конь
На двадцати горных зеленых склонах.
По крупной гальке Бэльгэна ведет,
Чтобы черные его копыта крепкими были.
По черному льду Бэльгэна ведет,
Чтобы круглые его копыта никогда не скользили.
К ветру мордой
Заставляют его стоять,
Ветер горный вдыхать
Заставляют его.
Мордой к вихрю летящему
Заставляют его стоять.
Вихрь крутящийся
Заставляют его вдыхать.
Ключевой водой
Из чашки его напоили.
Живой травой
Из горсти его накормили.
По горным местам его водят,
Чтобы на сокола был похож,
По ровным местам его водят,
Чтобы на ястреба был похож.
Проделав все это,
Шелковый потник на Бэльгэна накидывают.
Закончив все это,
Вогнуто-серебряным седлом Бэльгэна седлают,
Пластинчато-серебряным подхвостником круп обтягивают,
Сплошным серебряным нагрудником грудь обхватывают,
С десятью пряжками подпругой коня перетягивают,
С десятью язычками ремнем его засупонивают.
Краснодеревый кнут под седло продевают,
Полукруглый повод на луку седла набрасывают.
Все снаряженье к коню прилаживают,
Вокруг коня удовлетворенно похаживают.
К расписанно-серебряной коновязи
Коня привязывают,
О полной готовности коня Абаю Гэсэру сказывают.
После этого,
Сшитые из семидесяти лосиных кож,
Плотно-черные штаны
Гэсэр натягивает.
Со вставками из рыбьих кож,
Свободно-черные унты
Ступнями ног растягивает.
Ярко-шелковую накидку,
Для сражений-битв предназначенную,
На плечи накидывает.
Семьдесят сверкающих пуговиц
Силой пальцев своих
Снизу вверх застегивает,
Серебряно-винтовой десятисаженный кушак
Вокруг себя опоясывает,
Его оставшиеся концы
Аккуратно с боков запихивает.
После этого
Водами семидесяти дождей не промоченные,
Остриями семидесяти стрел не пробитые,
Угольно-черные доспехи на спине укрепляет.
Серебряный, длинный,
Величиной с речную долину,
Боевой колчан на левый бок прикрепляет.
Узорно-серебряный, боевой,
С косое поле величиной,
Налучник сбоку подвешивает.
О белые кости не ломающийся,
В горячей крови не размягчающийся,
Державно-булатный меч привешивает.
Семьдесят пять стрел
Плотно за спиной закрепил,
Девяносто пять стрел
Веером расположил,
Так что
В холод от них теплее будет.
Так что
В жару от них прохладнее будет.
Похожую на копну травы,
Соболиную шапочку на себя надевает.
Похожую на пучок травы,
Кисточку на шапочке поправляет.
Звездно-белый шлем надел на голову,
Стал похож на большую гору,
То не солнце сверкает,
То не дуб листвой шелестит,
То Гэсэр в боевых одеждах стоит.
И оделся Гэсэр и обулся,
Перед зеркалом так и сяк повернулся.
Где пылинка — ее сдувает,
Где соринка — ее счищает.
В зеркало,
С расправленный потник величиной,
Гэсэр погляделся:
Хорошо ли он обулся-оделся.
А оделся он так,
Что никакой меч его не возьмет.
Снарядился он так,
Что никакая стрела его не пробьет.
Укрепился он так,
Что никто его одолеть не сможет,
Не повалит и не положит.
После этого,
Чтобы голода не чувствовать десять лет,
Рот себе паучьим жиром смазал.
После этого,
Чтобы голода не чувствовать двадцать лет,
Губы себе червячьим жиром намазал.