В это время
Почтенный Саргал-Ноён,
В это же время
Почтеннейший Сэнгэлен-Ноён
Пришли, чтобы в путь Гэсэра проводить,
Пожаловали, чтобы его по-родительски благословить.
В путь они его провожают,
По-родительски благословляют,
Удачи и здоровья желают.
— Желаемых мест удачно достигни, — говорят.
— Настигаемого врага мгновенно настигни, — говорят.
— То, что искать собрался, найди, — говорят.
— То, что победить собрался, победи, — говорят.
— Счастье и удачу народу добудь, — говорят.
— Дорогу на родину не забудь, — говорят.
После этого,
Величественным движением
Открывая перламутровую дверь,
Гэсэр наружу выходит теперь.
Неторопливым движением,
Не уронив ни соринки с ног,
Перешагивает мраморный порог.
Со спокойным и красивым лицом
Выходит он из дворца на крыльцо.
Крыльцо это так устроено,
Что не слышно его под пятками.
Крыльцо это так просторно,
Что бегать бы там кобылицам с жеребятками.
Медленными движениями, без суеты,
По ступенькам серебряным, с высоты,
Ни разу на лестнице не оступясь,
Идет Гэсэр туда,
Где резная серебряная коновязь.
Красный шелковый повод
От коновязи Гэсэр отвязал,
Конец этого повода
Он в правую руку взял,
Ногу в чисто серебряное стремя
Со звоном он вдел,
В якутско-серебряное седло
Он прочно сел.
После этого,
У повода правую сторону натянув,
А левую сторону ослабляя.
Морду коня в нужную сторону повернув,
Он его по солнышку идти заставляет.
После этого,
Там, где стояла резная серебряная коновязь,
Только облаком красная пыль взвилась.
Да над дальней Алан-горой
Что-то молнией просверкнуло.
Да за дальней Алан-горой
Шапка с кисточкой промелькнула.
Затихает вдали лошадиный скок,
Гэсэр отправился на восток.
ЧАСТЬ 2
Далеко ли, близко ли
Едет Гэсэр,
Высоко ли, низко ли
Скачет Гэсэр.
Одна дума у него в голове,
Одна забота у него на уме.
Одна печаль у него на сердце,
И некуда от этой печали деться.
Как же так получилось и вышло,
Что он голос собственной смерти слышал?
Как же могло случиться и статься,
Что он собственной смерти мог показаться?
Что же за наваждение это было,
Что его болезнь победила?
Обезумел, как видно, совсем он,
Что Тумэн-Жаргалан,
Любимую, молодую жену,
Отпустил к дьяволу Абарга-Сэсэну,
В чужедальную, злую страну?
Все поняв,
Все происшедшее по-новому оценя,
Над этим думая неустанно,
Повернул он Бэльгэна, гнедого коня
К владеньям Хара-Зутана.
Как сокол на утку,
Он летит, свистит,
Как камень, жутко
Он свистит, шуршит.
Как стрела, трепеща опереньем,
В свою цель впивается,
Так он у Хара-Зутана на дворе
Около коновязи появляется.
Кричит он громко,
Но как будто без злости,
— Эй, дядя, ты дома?
Принимай гостя!
Хара-Зутан-Ноен,
А душа у него, как известно, черная,
Этим криком как громом был поражен,
Двери запер проворно он.
Душа у него ушла в пятки,
Побежал он скорее прятаться.
Забился он в угол под кроватью,
Лежит и почти не дышит.
Как с Гэсэром жена разговаривает
Он каждое слово слышит.
Разговор у них очень недлинный,
Отвечает гостю жена:
— Уехал мой муж в долину,
«Подкровать» зовется она.