Отвечает дьяволу Тумэн-Жаргалан:
— Не поэтому плачет твой мальчуган.
Он плачет потому, что не знает.
Где отцовская душа обитает.
Где она находится, где она прячется.
Вот почему сынок твой плачет.
Что же это за отец, — твой сын говорит,—
Если от сына тайну хранит.
Уйду, — говорит, — из дома куда-нибудь.
Проживу, — говорит, — без дома как-нибудь.
Пойду, — говорит, — скитаться по свету,
Если мне доверия нету.
Абарга-Сэсэн одним глазом глядит,
Абарга-Сэсэн сердясь говорит:
— Ему бы еще в игрушки играть,
А он уж душу отца искать.
Мальчишка он и молокосос.
Еще до этого он не дорос.
Скажите ему, что душа отца
Находится в голове у серого жеребца.—
Сказал отец неправду, однако,
Только чтобы больше малыш не плакал.
Абай Гэсэр, находясь поблизости
И услышав Абарга-Сэсэна слова.
Сумел жеребца из конюшни вывести.
Разрублена лошадиная голова.
Во все уголки Гэсэр заглянул
И понял, что Абарга-Сэсэн обманул.
В мозгу ли, в черепе ли, где ни ищи.
Нет в голове никакой души.
А иголка во рту у сына качается.
Постоянный рев сынка не кончается.
Орет он, надрывается
До посиненья,
Орет он, заливается
До почерненья.
Спрашивает Абарга-Сэсэн,
Что это значит,
Почему ребенок по-прежнему плачет?
Разве ему чего-нибудь не хватает?
Пусть в игрушки свои играет.
Тумэн-Жаргалан в ответ сказала:
— Плачет он не потому, что игрушек мало,
А потому, что отец его обманул.
В голову серого жеребца сынок заглянул,
А там, хоть год, хоть два проищи,
Не оказалось отцовской души.
Абарга-Сэсэн одним глазом глядит,
Абарга-Сэсэн, разозлясь, говорит:
— Ему бы еще в игрушки играть,
А он уж душу отца искать.
Мальчишка он и молокосос,
Еще до этого не дорос.
Решил соврать, чтоб утешить мальца,
Решил обмануть, чтоб успокоить сынка.
— Скажите ему, что душа отца
Находится в голове амба-быка.
Абай Гэсэр, находясь поблизости
И услышав Абарга-Сэсэна слова,
Сумел быка из стойла вывести,
Разрубается бычья голова.
Во все уголки Гэсэр заглянул
И понял, что Абарга-Сэсэн опять обманул.
Сколько ни разглядывай, ни ищи,
Нет в голове никакой души.
Красавицу Тумэн-Жаргалан теперь уже не учить,
У мальца в языке третья игла торчит.
Наступает ночь, пора бы спать,
А малец трехголовый продолжает орать.
Орет, заливается
До побеленья,
Орет, надрывается
До посиненья.
Проходят новые дни и ночи,
Слушать плач не хватает мочи.
Абарга-Сэсэн, несчастный отец,
Слушая плач, извелся вконец.
Говорит, ругается отец одноглазый: —
Вот прилип, как заморная язва.
Что-нибудь делать с этим надо.
Ладно, скажите ему уж правду.
Скажите, что далеко-далеко на востоке,
Где желтой восточной реки истоки,
Где у желтого моря желтый прибой,
Живет сестра моя Енхобой.
Во дворце у нее, в подвале,
Чтоб ничьи глаза не видали,
Ни для чьих недоступный рук,
Стоит каменный гладкий сундук.
В этом каменном гладком сундуке
Стоит черный железный сундук.
В этом черном железном сундуке
Стоит белый серебряный сундук.
В этом белом серебряном сундуке
Стоит желтый сундук, золотой,
Весь чеканный он, весь витой,
Желтым мастером отлитой.
Если бы этот желтый сундук
Кому-нибудь открыть привелось,
Из него бы вылетели вдруг
Двенадцать желтых ос.
А еще бы двенадцать сказочных птиц
Из сундука бы кверху взвились.
Полетели бы осы и птицы,
Крылышками шурша…
Вот где хранится
Моя душа.