Но Абай Гэсэр — себе на уме,
Мысли хозяйки он понять сумел,
Понимает он, по столу глазами скользя,
Что ни пить, ни есть ему нельзя.
Как только попробует он пиши редчайшей,
Сразу на спину мертвецом упадет,
Как только попробует напитка крепчайшего,
Сразу на живот мертвецом упадет.
А тетка потчует, а тетка ждет.
Тогда проделал Гэсэр в ребре желобок
И отвел его на улицу, в сторону, вбок.
Отвел он его за пределы дома, в кусты,
Где течет ручеек, где травы густы.
Теперь он ест все самое редкое.
Теперь он пьет все самое крепкое.
Теперь он рот едой набивает,
Теперь он еду напитками запивает,
Ручей за стеной растет, прибывает.
Тем временем
Солнце красное закатилось,
Тем временем
На землю ночь опустилась,
Все живое на земле — затихает,
Все живое на земле — засыпает.
Енхобой, Абарга-Сэсэна сестра,
Говорит племяннику: спать пора.
— Пожалуй, — говорит племяннику, — лягу я,
А ты, племянничек, ляжешь около.—
Постель она постелила мягкую,
Одеяло она раскинула легкое.
А чтобы гость ее не вздумал уснуть,
Дает она ему правую грудь.
— Испей-ка ты моего молока
Три глотка.
А сама его ласкает и греет,
А сама его нежит, лелеет.
— Молока моего ты испей, испей,
Будешь всех мужчин на земле сильней.
Обниматься ты будешь без устали,
А врагов побеждать будешь с удалью.
А я уж девять ночей не сплю,
Девять ночей одна терплю.
Глотай же мое молоко скорее,
Обнимай же меня сильнее.
Прильнул Гэсэр к сосцу губами,
Пьет молоко большими глотками.
А молоко по желобку утекает,
В живот к Гэсэру не попадает,
Утекает оно безвредно,
Исчезает оно бесследно.
Потом он девять ночей не спавшую,
Превратил в довольную и уставшую.
А когда почувствовал, что она уж спит,
Принял свой нормальный, человеческий вид.
Сандаловой палочкой по спящей проводит,
Колдовство-волшебство на нее наводит.
Красным камнем машет и гладит,
Словами заклиная, глазами глядя:
«Тысячу лет тебе тут лежать,
Тысячу лет беспробудно спать,
Усни ты, сдохни,
Лежи ты, сохни,
Стань паутиной,
Пылью, глиной,
Камнем вожу,
Глазом гляжу,
Заклинаю словами старыми,
Закрепляю своими чарами».
Помнит Гэсэр, что во дворце, в подвале,
Чтобы ничьи глаза не видали,
Ни для чьих недоступный рук
Стоит каменный, гладкий сундук.
Сразу после этого
В глубокий подвал он идет,
По каменному сундуку
Железным молотом бьет,
Каменный сундук раздробляется,
В нем железный сундук появляется.
Железный сундук Гэсэр вынимает,
Железный сундук Гэсэр разбивает.
Появляется сундук серебряный, белый,
Старинным белым мастером сделан.
По серебряному сундуку
Гэсэр железным молотом бьет,
Желтый золотой сундук достает,
Весь он чеканный, весь витой,
Желтым мастером отлитой.
Этот желтый заповедный сундук
Гэсэру впервые открыть привелось.
Снял он крышку и вылетело вдруг
Из сундука двенадцать желтых ос.
А еще двенадцать сказочных птиц
Из открытого сундука кверху взвились.
Полетели осы и птицы,
Крылышками шурша.
Так вот, значит, где хранится Абарга-Сэсэна душа!
Но стоит Гэсэр, растерялся,
Он с пустыми руками остался.
Птицы все распорхались,
Осы все улетели,
Все замки и запоры распались,
Сундуки опустели.