Посмотрели они на землю подольше
И картину видят еще горше.
Дом Гэсэра собой украшавшую,
Все зеркала красотой своей наполнявшую,
Солнцеликую красавицу Урмай-Гоохон
Ласкает и щекочет Лобсоголдой.
И день и ночь потешается он
С Абая Гэсэра женой молодой.
В баловстве и ласках
Десять лет, как день один, пролетают,
В игре и плясках
Двадцать лет, как два дня, пролетают,
Лобсоголдой красавицу лучшую
Ласкает, терзает, мучает,
Лобсоголдой поет-припевает,
Вкусное сладким запивает.
Лобсоголдой над ней издевается,
Лобсоголдой над ней насмехается.
Все это увидели Айзай и Муузай,
Приподняв у небесной долины край,
Открыв квадратную небесную дверь,
Обшарив глазами земную твердь.
Побежали они, торопясь, домой,
Бегут друг друга перегоняют,
Рассказать, как Черный Лобсоголдой
Гэсэра-осла кнутом погоняет.
Хан Хурмас их внимательно выслушал, он
Не понимает, что бы все это значило,
Большим удивлением удивлен,
Задачей большой озадачен.
Четко, словно перед сраженьем,
Отдает он распоряжение:
— На седловине между двух высоких гор
Живет мой сын Заса-Мэргэн батор.
Конь его масти серой, соколиной,
Преград не знает,
Перелетает через долины,
Ветер перегоняет.
Пусть Заса-Мэргэн на этом коне
Немедленно приедет ко мне.
Копыта конские стук да стук,
Заса-Мэргэн тут как тут.
Коня он привязывает, бросает он повода,
Хан Хурмас говорит ему: «Беда!
Своим коварством и волшебством,
Черным своим колдовством
Чертенок мстительный, хитрый, злой
Лобсоголдой,
Нашего Гэсэра, нашего внука
Превратил в осла и обрек на муку.
Черный камень осел таскает,
Черный пот осел проливает,
Белая пена летит с него хлопьями,
А осел лишь ушами длинными хлопает.
Так истязает черт Гэсэра славного нашего,
Но это, мой сын, не самое страшное.
Оказывается,
Вселенную собой украшающую,
Оказывается,
Зеркала красотой своей наполняющую,
Солнцеподобную красавицу Урмай-Гоохон
Ласкает и щекочет Лобсоголдой,
И день и ночь потешается он,
С ней прекрасной и молодой.
Обманом и коварством он ее захватил,
Шелковый потник он для нее расстелил,
Свою голову с ее головой соединил.
В баловстве и ласках
Десять лет, как одно мгновение, пролетают,
В игре и плясках
Двадцать лет, как два мгновения, пролетют,
Лобсоголдой над ней издевается,
Лобсоголдой над ней насмехается,
Упивается, наслаждается.
Ты, сын мой самый старший и лучший,
Ты, батор наш самый страшный, могучий,
Ты потом у меня, что хочешь проси,
Но на землю спустись и Гэсэра спаси.
Пусть снова станет батором он.
Выручи и жену его Урмай-Гоохон.
Выручи их из плена жуткого, злого,
Тогда лишь ко мне возвращайся снова».
Заса-Мэргэн батор приказанье понял,
И сказал отцу: «Хорошо, исполню».
Собрался он очень скоро,
Приготовился он умело,
С неба белого и высокого
На землю ринулся смело.
Конь его, как птица летит,
Звезды мелькают, в ушах свистит.
Не успела закрыться небесная дверь,
А под копытами уж земная твердь.
Оказался он в долине Моорэн,
Оказался он около моря Мухнэ-Манзор,
Где жил во дворце, среди прочных стен
До недавних пор Абай Гэсэр хан.
Алма-Мэргэн, Гэсэра вторая жена,
Встречает почетного гостя,
Во дворец его приглашает она,
За стол она его просит.
Золотой она стол накрывает,
Пищу редкую ставит.
Серебряный стол расстилает,
Напитки крепкие ставит.
Гостя потчует, угощает,
Добавляет и доливает.
Заса-Мэргэн хорошо наелся,
Заса-Мэргэн хорошо напился,
Но помнит, зачем он здесь,
Зачем на землю спустился.