Тут сестра Енхобой смягчилась
И назад она воротилась.
Запрягла она своего ублюдка,
Помесь лошади и верблюда.
И велела жестом достойным
Чтобы вывели осла из стойла.
Когда труженика, осла бессловесного,
Выводили из стойла железного,
Он узнал Алма-Мэргэн, жену свою милую,
Заорал он со всею силою,
Не по-прежнему, по-лосиному,
А по-здешнему, по-ослиному.
Алма-Мэргэн железом бича
Стеганула его сплеча,
Чтобы он не выдал себя, крича.
Лобсоголдой в этом крике нескладном
Заподозрил что-то неладное.
Только делать ему было нечего,
Забоялся сестре перечить.
А сестра осла бессловесного
Привязала к телеге железной,
И стегая кнутом ублюдка,
Помесь лошади и верблюда,
На осла прикрикнула строго
И отправилась в путь-дорогу.
Перевалили они через гору высокую,
Поднялись они на серебряную сопку,
В это время Лобсоголдой спохватился:
Как же вышло, что он осла лишился.
Ведь знает же он, что этот осел — не простой,
Что это Абай Гэсэр хан Удалой.
Призывает он четырех баторов крылатых,
Как и сам, мохнатых, кудлатых.
Говорит им, что гостила у него сестра Енхобой,
Но возникло у него подозренье,
Что это вовсе не сестра Енхобой,
А чье-нибудь белое превращенье,
А она ведь труженика-осла,
Привязав к телеге, с собой увела.
Вот какие дела!
— Вы, крылатые мои баторы,
Вы мои четыре опоры,
Мои черные, зоркие вороны,
В небесные поднимитесь просторы,
Поглядите оттуда во все стороны,
Правда ли, сестра моя Енхобой
Едет к себе домой?
Или поднялась она на серебряную сопку,
Или перевалила она через горы высокие?
Или едет она в долину Моорэн,
К великому морю Мухнэ-Манзар,
Где жил во дворце среди прочных стен
Заколдованный нами Абай Гэсэр хан?
Напрягите свое вы зренье,
Поглядите вдаль на дорогу,
Вы рассейте мои подозренья,
Успокойте мою тревогу.
Мне узнать доподлинно надо,
Где тут ложь, а где чистая правда.
Четыре крылатых батора
Вверх взвились,
Оглядывают неба просторы,
Смотрят вниз.
На небе, на воде и на суше
Все выглядывают, все выслушивают.
И видят, что едет там не сестра Енхобой,
А едет Алма-Мэргэн сама собой.
Перевалила она уже горы высокие,
Поднялась она уже на серебряную сопку,
Миновала она уже
Эту сопку серебряную Мунгэше.
Значит, едет она в долину Моорэн,
К великому морю Мухнэ-Манзан,
Где жил во дворце среди прочных стен,
Удалой Абай Гэсэр хан.
Как увидели это издали
Лобсоголдоя крылатые изверги,
Полетели скорее назад,
Все хозяину рассказать.
Летят они вдаль, летят в высоту,
Но и Алма-Мэргэн ведь — не дура,
Языки у крылатых баторов во рту
В обратную сторону перевернула.
Все понятия их смешала,
Все слова у них перепутала.
Не поймут, где концы, где начала,
Не поймут, где вечер, где утро.
Встретил их дьявол Лобсоголдой,
Они тараторят наперебой.
Хотят сказать баторы крылатые,
Что Алма-Мэргэн там едет домой,
А на деле сказали баторы крылатые,
Что осла ведет сестра Енхобой.
Успокоился дьявол черный,
Спать пораньше улегся он
На кровати своей просторной
С солнцеликой Урмай-Гоохон.
В это время
Алма-Мэргэн хатан,
Ведя за телегой своей осла,
Из далеких и чуждых восточных стран
До своей прекрасной земли дошла.
На опушке прекраснейших таежных лесов
Она остановку делает,
У истоков девяти прекраснейших родников
Она остановку делает.
Отвязывает она от телеги осла,
Расколдовывать его начала.
Девятью можжевельниками она его окурила,
Из девяти родников она его напоила,
В девяти родниках его купает,
Девятью родниками его омывает.
Вся великая тайга на него дышит,
Чтобы черное колдовство из него вышло.
После этого
Алма-Мэргэн хатан
Правой ладонью осла по морде бьет.
Осел, на передние колени упав,
Вонючей черной жижей блюет.
После этого Алма-Мэргэн хатан
Левой ладонью осла по морде бьет,
Осел, на задние ноги припав,
Поганой черной рекой блюет.
Девяти родников воды светлей
Ничего не бывает на свете,
Великой тайги зеленых ветвей
Ничего нет лучше на свете.
В течение трех дней три раза в день
Осла она очищает,
Заводит его под деревья в тень,
Окуривает и омывает.