Дворец без окон,
Черный, как уголь,
Железом окован
Каждый угол.
Подъезжает Гэсэр к этому зданию,
Окованному железом со всех сторон
И тут состоялось у него свидание
С солнцеподобной Урмай-Гоохон.
За белые руки жену он взял,
В правую щеку поцеловал.
Из неволи Урмай-Гоохон освободилась,
Обняла Гэсэра и прослезилась.
Из дворца Лобсоголдоя, ярости полон,
Абай Гэсэр на улицу вышел.
Все что было крышей, сделал он полом,
Все что было полом, сделал он крышей.
Наизнанку он все тут вывернул,
Всю траву вокруг он повыдергал,
Родники он перебаламутил,
Были светлыми, стали мутью.
Серебро белое и красное золото,
Что было Гэсэром захвачено, добыто,
На телеги ящиками грузили
И в свои края увозили.
Всех телят, что в горах паслись,
Гэсэр с собой в дорогу забрал.
Табуны, что в степи носились,
Впереди себя он погнал.
На долину мгла опустилась,
Жизнь в долине остановилась,
Там, где жизнь текла говорливо,
Расплодилась теперь крапива.
Всюду пни торчат, как зазубрины,
Не заходят сюда изюбри.
Даже лоси тех мест избегают,
Даже птицы их облетают.
На одном только старом дереве
Там остался сидеть ворон древний,
Чтобы карканьем он пугал леса,
Да еще одна хромая лиса
Все вынюхивает там что-то, бегает,
А убить ее там уж некому…
Абай Гэсэр Удалой
С Урмай-Гоохон, солнцеподобной женой,
Отправились на конях к себе домой,
Ведя все воинство за собой.
По равнине едут
Во всю ширину,
По долине едут
Во всю длину.
А в долине не помещаются,
По горам скакать ухитряются.
Как ни длинна река,
Но до моря все равно добирается,
Как дорога ни далека,
Но цель все равно приближается.
Подъезжают они к долине Моорэн,
Подъезжают к морю Мухнэ-Манзан,
Где живет во дворце среди прочных стен
Предводитель их Абай Гэсэр хан.
Приезжают они к воде,
Которую в детстве пили.
Приезжают они к земле,
Которую с детства любили.
Где глаза впервые открыли,
Где счастливыми были.
Пусть морские волны шумят-шуршат,
Победных криков не заглушат.
Пусть великое море колышется,
А победные крики слышатся.
Пусть свинцовое море о скалы бьется,
А победная песня поется.
Пусть бурлит, гремит море серое,
Не заглушить ему славы Гэсэровой.
ВЕТВЬ ДЕВЯТАЯ
ПОРАЖЕНИЕ ТРЁХ ШАРАГОЛЬСКИХ ХАНОВ
Девять ветвей у священного дерева,
На каждой ветви свеча горит.
Девять сказаний древних,
Каждое о доблести говорит.
Бобра,
Что драгоценнее всех зверей,
Почему не добыть, пустив стрелу?
Великому роду богатырей
Почему не воздать хвалу?
Абай Гэсэр силу злую, черную
В жестоком бою победил, сокрушил,
Возвратился на землю свою просторную,
Где маленьким бегал, где с детства жил.
Возвратил
Из неволи он
И красное солнышко
Урмай Гоохон.
В это время
Живущий в долине Сагаанты,
Имеющий солово-белого коня,
Имеющий седовласо-белую голову,
Имеющий светло-белые мысли,
Имеющий ясно-белые желанья,
Имеющий книгу белых законов,
Имеющий бело-облачные дороги,
Всем доволен, удовлетворен,
Дядя Гэсэра Саргал-Ноен,
В золотые барабаны бьет,
Северный народ собирает.
В серебряные барабаны бьет,
Южный народ собирает.
С двумя младшими братьями властными,
С двумя невестками юными, прекрасными,
На концах десяти пальцев золотые свечи воскуривают,
На концах двадцати пальцев серебряные свечи возжигают.
Силу черную победившего,
Жену домой возвратившего,
Удачливо-счастливого Гэсэра встречают.
Со всеми его баторами,
Со всеми военачальниками,
Со всеми оруженосцами
Гэсэра они величают.
От долины Хара-Далая
Вширь и вдаль вся страна родная.
Великое море синеется,
Ходит белыми волнами.
Долина Хатан виднеется,
Цветущими травами полная.
Леса, как шкура бобровая,
Под солнцем переливаются.
Лежит вся земля, как новая,
Реки по ней извиваются.
Лежит земля Булжамурта,
Встречает светлое утро.
Золотые столы накрываются.
Яства редкие расставляются.
Серебряные столы расстилаются,
Напитки крепкие появляются.
Напитки измеряются
Озерами да прудами.
Еда измеряется
Пригорками да холмами.
Мясо-масло горой лежит,
Арза-хорза рекой бежит.