Со всей силой и ловкостью рук
Первым делом хватается он за лук,
За хангайскую стрелу он хватается,
Больше прежнего удивляется.
Стрела, упреждающая другие стрелы,
Вместе с луком не уцелела.
Хангайскую упреждающую стрелу
Кто-то вдоль расщепал,
Боевой неизменимый лук
Из семидесяти козьих рогов
Разломан на семьдесят кусков,
Тетива у него перерезана,
Все, что острое, все железное,
Все ломающее загублено,
Все режущее затуплено,
У копья рукоятка изрублена.
За меч державный схватился он,
Под пологом его найдя кое-как.
Меч зазубрен с обеих сторон,
Бесполезно держать в руках.
Себя не помня, врагов кляня,
Гэсэр гнедого зовет коня.
С ногами быстрыми, тонкими,
С копытами крепкими, звонкими.
Конь гнедой Бэльгэн отозвался вмиг,
Конь, как молния, под окном возник.
В юго-западное окно копытом бьет,
Открывает окно, батора ждет.
Он спросить своим ржаньем хочет:
Что за паника среди ночи?
Услышал ли хозяин слухом-бденьем
Далекого ночного врага?
Увидел ли хозяин острым зреньем
Близкого ночного врага?
Гэсэр одевается в одно мгновенье,
В окно выскакивает в нетерпении.
Одним движеньем в кромешной мгле
Гэсэр оказывается в седле.
Конь копытами вкруг дворца стучит,
Гэсэр сердито во тьму кричит:
— Если хочешь со мной сразиться,
В щелку прятаться не годится.
Если руки твои не слабы,
Что ж ты прячешься, словно баба?
Если витязь ты, хоть немного,
Что ж ты прячешься под порогом?
Перестань по задворкам ползать,
Никакой в этом нету пользы.
Выходи ты в поле просторное,
Где дорога большая, торная,
Где стоит сосна пятиглавая,
Потягаемся там силой-славою.
Крик оглушительный Гэсэр издает,
Как тысяча лосей одновременно ревет.
Крик сотрясающий издает,
Как десять тысяч лосей одновременно ревет.
После этого
За правую сторону повода он потянул.
После этого
Направо коня своего Бэльгэна повернул.
Не выпуская повод из крепких рук,
Сделал по солнцу обширный круг.
Направил коня он в поле просторное,
Где лежит дорога большая, торная,
Чтоб под древней сосной,
Под сосной пятиглавой,
Потягаться с врагом силой-славой.
В это время дьявол Архан,
Злотворением обуян,
Под серебряно-золотым дворцом
Без всякой пользы
На четвереньках и на брюхе ползал.
Вылез он из-под дворца от злости серый
И лицом к лицу повстречался с Гэсэром.
Теперь черту — куда деваться —
Хочешь — не хочешь, а придется сражаться.
Сошлись они в поле чистом, просторном,
Где дорога лежит большая, торная,
Где растет сосна пятиглавая,
Сошлись они помериться силой-славою.
Оба они могучи,
Оба они сильны,
Словно две черных тучи,
Что грозой прогреметь должны.
Глядя на противника клыкастого, страшного,
Абай Гэсэр у него спрашивает:
— Кто ты,
Мирный сон людей тревожащий,
Кто ты,
От сладкого сна людей будящий.
Ты, что хочешь взять не положивши,
Ты, подобно головешке чадящий?
Архан расправил широченные плечи
И обратился к Гэсэру с наглой речью:
— А ты думал — ребенок малый
Пришел тебя раздавить-убить?
А ты думал мальчонка слабый
Пришел тебя окрутить-удавить?
Абай Гэсэр щеки надул сердито,
Абай Гэсэр спрашивает у бандита:
— Скольких,
Кровожаднейший из чертей,
Задушил ты в колыбельках детей?
Сколько ты болезней по земле распустил,
Скольких ты людей голодом уморил?
Сколько слез ты людям еще припас?
Но сегодня, дьявол, пробьет твой час.
Шеи, мощные, огромные,
Как тростинки я свертывал,
Ноги, толстые, словно бревна,
Как травинки выдергивал.
От человека родившийся,
Сверхчеловеком не станет,
На земле появившийся,
До небес не достанет.
Ребра у тебя костяные, а не железные,
Против кого, чудо-юдо, полезло ты?
После этих слов
Сердце у Архана затрепетало,
После этих слов
Печень у него задрожала,
Колени его подогнулись,
Сухожилия его натянулись.
Во всем его черном теле
Мускулы ослабели.
Но продолжал он храбриться,
Но продолжал он хвалиться: