Вдруг Гал-Нурман момент улучил
В середине жестокой схватки.
На Гэсэра в бешенстве наскочил,
Разрубил его от ключицы до пятки.
Разрубил он с хрястом наискосок его тело,
Но за сердце красное сталь не задела.
То не травы на рассвете качаются,
Половинки тела слипаются.
Каменем черным и каменем белым
Соединились две части тела.
Тут Абай Гэсэр момент улучил,
В середине жестокой схватки
На Гал-Нурмана яростно наскочил.
Разрубил его от ключицы до пятки.
Разрубил он черту наискось его тело,
Но за сердце черное сталь не задела.
Черные вороны улетают ввысь,
Половинки тела опять срослись.
Говорят друг другу баторы:
— Не решить нам саблями спора,
Кому живу быть, кому мертвым лечь.
Мы решим теперь силой рук и плеч.
Из-за равной удали они не сдаются,
Из-за равной ловкости не качаются.
Девять дней беспрерывно бьются,
А схватка все не кончается.
Потом они оба устали биться,
Разошлись отдохнуть, поесть, подкрепиться.
Разошлись они до времени, до поры,
По двум вершинам двуглавой горы.
А надо сказать, что пока ханы сражались,
Их баторы тоже не прохлаждались.
Внизу, у горы подножия
Собрались они все во множестве.
Абая Гэсэра богатырей тридцать три
Да Гал-Нурмана богатырей шестьдесят шесть,
Тоже не успевали ни попить, ни поесть.
Теперь и для них неожиданно вышла
Небольшая хоть передышка.
Собрались вокруг Гэсэра его богатыри,
Смотрят, а их не тридцать три.
Пересчитали снова, не поверив сперва,
Опять получается тридцать два.
Кто же остался на поле боя
Со своей отчаянной головою?
Видят,
Мчится к вершине от подножия гор
Отставший Эржэн-Шуумар батор.
На вершину горы он с разгону выскочил,
Светло-синий конь его кровью выпачкан.
Кружит Эржэн по площади, не слезая с коня,
Четвертинку зажаренной лошади пожирает с копья.
— Эй, вы, — кричит он,—
Рассиживаться не время,
Если сейчас же не нападем,
Одолеет нас чертово племя.
Я, Эржэн-Шуумар,
В бою про сон забывающий,
Я, Эржэн-Шуумар,
На ходу желудок свой набивающий,
Вам говорю я сам,
Надо бой продолжать, если бой уж начат.—
Тридцать три богатыря, еду побросав,
За Эржэн-Шуумаром скачут.
В это же время
Хангайские горы закачало и затрясло.
Это Гал-Нурман ноги вдел в стремя
И сел в седло.
Сладко оно или не сладко,
Продолжается между ханами схватка.
Кидаются ханы то вверх, то вниз,
Пытаются друг у друга мясо грызть.
Начинают они друг друга мять,
Пытаются друг у друга мясо рвать.
Начинают они вертеться, юлить,
Пытаются друг у друга кровь пролить.
Набрасываются они друг на друга со злостью,
Пытаются раскидать друг у друга кости.
Но мяса уж ворону поклевать не найдется,
Но мяса уж сороке поклевать не наберется,
Костей не находится, кровь не льется.
В это время
Гал-Нурман, дьявол-хан,
Руками железными, твердыми,
Злостью бешеной обуян,
То тянет Гэсэра, то дергает,
Когда тянет — за поджилки хватается,
Когда дергает — до пяток добирается.
Когда назад его толкать станет,
Тот задом до земли достает.
Когда вперед его тянуть станет,
Тот коленки гнет.
Когда назад он Гэсэра толкает,
Тот на заднюю полу халата наступает.
Когда дергает его он обратно,
Тот наступает на переднюю полу халата.
Из-за того, что не прошло девяти положенных лет,
У Гэсэра для схватки сил еще нет.
Ухватиться он за дьявола хочет,
А не хватается.
Толкнуть он дьявола хочет,
А не толкается.
Поднять он дьявола хочет,
А не поднимается.
Победить он дьявола хочет,
А не побеждается.
Силы его кончаются.
Белые зубы его
Как будто чернеют,
Ясные глаза его
Как будто мутнеют.
Сильные руки его
Как будто немеют.