— О горе, горе! Тридцать моих богатырей! — и с этими словами он опять начинает носиться и колоть через бойницы крепостной стены своим девятиалданным кораллом.
Замертво попадали все три ширайгольских хана.
Тогда Ольчжибай взбирается на крепостную стену выше бойниц, и вот уж он совсем было поймал коралловую саблю, как вдруг взвился к небу оборотень Ольчжибая...
Тотчас же оправились три хана и говорят:
— Ну, перебьют теперь друг друга Ольчжибай с Гесером!
В следующую за тем ночь Ольчжибай берет свой шестидесятиалданный укрюк и взбирается на башню стены, зацепив за уступ ее укрюком. Но в это время его дернула за волосы на маковке и сбросила назад Эркен-тэнгри, гений-хранитель Цаган-герту-хана. От сильного ушиба Гесер некоторое время полежал на земле, но вскоре встал и, опять зацепившись багром, взобрался на башню. Взобравшись, входит в ханские покои. А Рогмо-гоа, оказывается, нет дома. У нее было в обычае не иначе ложиться спать, как искупавшись в море и выпив потом чашку крепкой водки-хорцза и съев баранье сердце.
Войдя, Ольчжибай удавил Цаган-герту-хана. Вскрыл его внутренности и вырезал сердце.
Затем Гесер сам выпил чашку вина, которую приготовила для себя Рогмо-гоа и съел баранье сердце. В освободившиеся чашки он налил в одну Цаган-герту-хановой крови, а в другую положил его сердце Голову же хана он положил на подушку и закрыл одеялом. Сам же улегся затем, спрятавшись за домашними вещами.
Является Рогмо-гоа. Отведала крови и сердца Цаган-герту-хана и говорит:
— Что-то противный вкус сырого во рту? Может быть, это от усталости? Вставай-ка, хан, вставай! — и она потянула одеяло: голова покатилась и упала на пол.
Не успела она вскрикнуть, как Гесер выходит:
— Ага! — говорит он. — Видно, в привычку тебе есть мужнино мясо и пить его кровь!
Он хватает ее за руку и выходит:
— Я забыл свой кнут! — говорит он на дворе и опять входит в дом. Видит, в железной люльке у Цаган-герту-хана лежит ребенок, с железным луком в руках; держит его за наконечник, накладывает стрелу и рассуждает сам с собой: сейчас стрелять — как бы не рано; а стрелять потом — как бы не поздно! — и медлит.
Понял его Гесер. Схватил за ноги и говорит:
— Мой это сын — так пойди молоко! Цаган-герту-ханов сын — так пойди кровь!
И ударил его о дверной косяк. Тотчас хлынула кровь, и ребенок умер. Тут забирает он Рогмо-гоа и — в дорогу.
Преследовать Гесера выступают Хага-герту-хан и Шара-герту-хан с оставшейся у них ратью в один миллион и триста тысяч человек. Первым настигает его Шиманбироцза на вещем своем белом коне, у которого ко всем четырем ногам привязано по наковальне, да одной наковальней бьют по спине.
Тогда изволил заговорить Гесер-Богдо-Мерген-хан, государь десяти стран света и сказал:
— Пришел ты, чтоб убить или быть убитым? Пришел ты победить или быть побежденным?
— Убивать я не собирался, — отвечает Шиманбироцза, — но, попустивши убийство своего старшего брата, о чем мне думать? Я думаю, что почетнее умереть нападая, чем умереть зевая?
— Ну, раз ты решил нападать — стреляй как искусный стрелок; а я, как богатырь, подожду! И, делая вид, будто удлиняет свое стремя, Гесер-хан укоротил его.
Наложив свою стрелу шириною в ладонь, Шиманбироцза выстрелил, и стрела со свистом пролетела между ног приподнявшегося на стременах Гесер-хана.
— Мой Цзаса лют! — говорит Гесер. — Не придется ли ему скоро покушать твоего мяса? — И с этими словами он прострелил противника через подушку седла. Подбежал, напрочь отсек голову Шиманбироцзы и привязал ее вместо подшейной кисти своему вещему гнедому...
Верхом на своем вещем гнедом Гесер-хан повернул назад на врагов и думает:
— Когда-то бабушка моя, Абса-Хурце, и батюшка Хормуста-тэнгрий говорили, что в земной моей жизни я испытаю две великие битвы, почему и дали мне две вещи: железный нож и золотой ларец. Достает он обе эти вещи, смотрит и видит вместо них железное ядрышко и пчелу. Свободно пускает он ядрышко; насквозь пронзает оно уши у врагов и выходит через ушную раковину. Свободно пускает пчелу: та насквозь прокалывает глаза...
Шара-герту-ханова рать идет ощупью, наобум...
— Вещий конь мой гнедой! — говорит тогда Гесер-хан. — Мое дело рубить девятиалданным черным мечом, а твое дело истоптать и сравнять с землей эту рать в один миллион и триста тысяч людей.
Гесер рубит-сечет своим черным девятиалданным мечом, а гнедой вещий конь топчет и равняет с землей.
Так с корнем истребил он все ширайгольское племя. Полонил жен и детей и забрал все свое: и драгоценность Чиндамани; и черный уголь без трещины; и златописаные Ганджур с Данджуром; и три отока людей своих, трехсот хошучинов и тридцать своих богатырей; и тринадцатиалмазный храм.