А Мангус-то опять превратился, превратился опять великим Хутухту-ламой, у которого было пять тысяч учеников — шабинаров. И живет себе... Разузнал Гесер, где находится этот лама. Разузнал и навел на него сонное видение. И в сонном видении ему было указано так:
— Завтра, рано поутру, явится к тебе шаби, умом глубокомудр и из себя необыкновенно красив; таков этот шаби. Если он придет, прими его с подобающей лаской. Это будет наилучший твой ученик.
Вот какой сон навел на ламу Гесер, и затем, поднявшись рано утром, он является к ламе в назначенное время. Лама сразу понял: вот оно что предрек мне сон прошлою ночью!
И сделал его лама первым из пяти тысяч своих учеников.
На Гесерову землю лама заготовил всевозможные заклятия, которыми навлекались всякие беды: пусть не переводятся у них болезни, мор, черти-албины и черти-читкуры! — говорилось в них. Эти заклятия он приказал произнести своему главному ученику. Но тот, вместо этого, призвал великое благословение на Гесерову землю, а на Мангусову землю накликал так:
— Пусть там, у Мангуса, всякие несчастья и дьявольские наваждения обложат голову ламы и никогда не прекращаются на всех его людях!
Один шабинец подслушал эти слова, пошел и передал ламе:
— Этот шабинец поступил против твоего приказа: благословения он направил туда, а проклятия-то — сюда!
Когда пришел первый его ученик, лама говорит ему:
— Давеча один шабинец сказывал про тебя, сказывал, будто бы ты произнес благословения на ту, на тибетскую сторону, а на нас сказал проклятия.
— Как бы не так! Конечно же, я сотворил проклятия туда, а благословения — сюда, на своих.
— Стало быть, это он из зависти к тебе, из-за того, что ты над ними старший! — говорит лама. — Пусть только он попробует и впредь наговаривать мне, я без обиняков прокляну его.
Тем временем Хутухту-лама стал говорить своему лучшему ученику:
— Собираюсь я строить себе келью для уединенных созерцаний: не сумел бы ты мне ее построить?
— Я, пожалуй, особенно горазд строить! — ответил тот.
— Вот и кстати, строй!
Тогда шаби построил ему келью из камыша. Каждую камышину обматывал он хлопчатным войлоком, пропитанным маслом. Сделал как следует и двери, и дымник. И все сделал так плотно, что не оставалось щелочки, куда можно было бы просунуть кончик иглы.
— Келья готова! — докладывает он. — Теперь, лама, вам остается только въехать.
— Старые скверные шабинцы завидуют тебе! — говорил ему лама. — Прогони-ка ты их всех отсюда, не оставив из пяти тысяч ни одного.
Следуя наставлению своего ламы, первый шабинец изгнал их всех до единого.
— В свое время ты сам подавай мне кушанье и чай! — говорит лама.
— Ну, так что же? Ладно! — отвечает тот.
Сидит лама в своей келье и предается созерцательной молитве. Тут-то Гесер и подпалил со всех концов камыш, и вспыхнуло огромное пламя.
Обратится лама в человека — вопит. Обратится волком — воет. Обернется мухой — жужжит.
Так и спалил он его дотла и искоренил его Мангусово племя.
Доведя это дело до полного конца, государь десяти стран света, Ачиту-Гесер-Мерген-хан, прибыл в родное урочище Нулум-Тала и воздвиг там ставку ханскую из драгоценного камня.
Шестая песнь — об убиении некоего оборотня-ламы, исполненного десяти Мангусовых сил.
Песнь седьмая
ГЕСЕР В АДУ
— Где моя матушка? — спрашивает Гесер.
Отвечает ему сын Цзасы, Лайчжаб:
— Матушка твоя уже давно обрела святость будды. Когда тебя обратили в осла, у нее нарушилось кровообращение, и она впала в беспамятство.
Зарыдал Гесер, и от его рыданий трижды перевернулся его дворец из драгоценных камней. Повернулся и опять стал на свое прежнее место.
Садится тогда Гесер на своего вещего гнедого, берет свой волшебный кнут, привешивает свой девятиалданный меч; надевает на свою благородную голову белый шлем свой Манглай, на котором чредою поставлены солнце и месяц; темно-синий свой панцирь, как блистающая роса; свои наплечники, сверкающие, как молнии; вкладывает в колчан, тридцать своих белых стрел с бирюзовыми зарубинами; берет свой черно-свирепый лук; свою огромную секиру булатную, весом в девяносто и три гина; свою малую булатную секиру весом в шестьдесят и три гина; золотой аркан свой для уловления солнца, серебряный аркан для уловления луны; свой железный посох в девяносто и девять звеньев. Все это берет он с собой в путь-дорогу.