К стр. 78; 39.
Тарни — мистический отдел буддийского канона. В народном понимании — заговор, заклинание. Фрагменты из этой интереснейшей области монгольского фольклора местами вкраплены и в нашем памятнике, таковы, например, эпизоды с причитаниями матери Гесера при обрезании пуповины, заговор на расположение скота, на добрую пастьбу, на стрельбу без промаха и т. п. Надо пожалеть, что пока эта часть фольклора весьма слабо представлена в записях наших монголоведов, между тем как она представляет неисчерпаемые богатства как в шаманской, так и в буддийской среде отживающего поколения стариков.
К стр. 90; 50.
Птица Гаруди, санскр. Garuda, баснословная птица, представляется в различных видах: то как огромный журавль, то как коршун или орел. «Задняя пола горит» — очевидно, оттого, что совершила грех: задней, нечистой полой задела священный огонь.
К стр. 106; 65.
Чай и шилю (шолю), т. е. кирпичный чай, забеленный молоком и сдобренный жиром и стружками мускатного ореха; и суп из бараньего мяса ломтиками. Самые обычные кушанья у всех монголов, иногда соединяемые вместе, в одном и том же котле. Непременное угощение, предлагаемое всякому гостю.
К стр. 111; 70.
«Уразумела это дочь хана»... Она тоже «небесного» происхождения, как и Гесер, она хубилган и возмущена долготерпением всемогущего Гесера: «Это худо!» — т. е. это даже и для хубилгана трудная пытка. «Доколе же ты будешь сносить подобные мучения?» — говорит она. «Alibüri» — «доколе».
К стр. 113; 73.
Нечто вроде «похвалы» (maytal) чаю, который представляется монгольскому кочевнику главнейшим и существеннейшим питанием, «начатком», «первенцем» всякой пищи, — «Cai singgin bolbocigi iden-i degeji boina» — «Чай хоть и жидок — а священный первенец в еде». Похвалы — maytat’ы — также являются одним из излюбленных и широко распространенных видов монгольской народной поэзии.
К стр. 114; 74.
Aralyo-yoa — это имя, данное родителями, a Tüimen jiryalang, т. е. «десять тысяч блаженств», «тьма блаженств» — это имя, данное, по обычаю монголов вторично — мужем или возлюбленным.
Etügen-Eke — Мать-Земля, древнейшее шаманское божество, рядополагаемое в эпосе с «Вечным Синим Небом». Если задаваться вопросом о том, какое религиозное сознание отражается в Гесериаде, то все как будто бы свидетельствует об интимнейших и глубоких симпатиях творцов этого эпического цикла к шаманской натурфилософии.
К стр. 118; 78.
Скорбь изгоняемой Тумен-чжиргаланг передана стихами. В переводе это отмечено двояким пересказом этого места. Во многих других местах определенно ощутим своеобразный внутренний ритм монгольского стиха, здесь же кроме того наличествуют и рифмы (аллитерация).
К стр. 122—123; 82—83.
Фантастические существа — полузвери, полуптицы, полулюди, Сэру и Ролок, наподобие наших былинных Сирина и Алконоста. При этом Сэру — единорог, возможно стоит в каком-то отношении с «рогом» на вершине древка знамени (seru), тогда как к эпическому Roloy, возможно, восходит термин чингисовой эпохи «örlög», раскрываемый китайцами, а вслед за ними и Кафаровым и Владимировым как синоним «bayatur’a», т. е. «витязь», герой. В действительности, мне думается, здесь дело идет о Vöro — «внутренность», «особенность», «отдельность», опричь нет ближе, милей, т. е. то, что у нас было известно под термином «опричник». Об этом соображения мои изложены в исследовании о термине «örlög» в связи с публикацией перевода монгольского эпического фрагмента «Чингисов пир» (речи девяти излюбленных чингисовских örlög’ов).
«Святой град Урчжин» — санскр. Urjâin в Мальве, столице царя Викрамадитии (Vikramâditya), один из семи «священных» городов Индии. Весь этот пассаж также, несомненно, восходит к образцам заклинаний — yöröl'ей или tarni.
К стр. 124; 84.
«Делает за один прыжок десять гацзаров-верст». yajar (собств. земля) — неопределенная мера длины; расстояние, на которое можно слышать человеческий голос; в дальнейшем — кит. ли — около полуверсты; потом, в местностях, соприкасавшихся с русскими, — верста, как «modun» — столб деревянный, «верстовый столб».
К стр. 134; 95.
«Покрыли полотном с начертанной на нем молитвою мани, т. е. буддийскою молитвенно-тарнистической формулой «От mani pad те hûm», которая начертывается обычно на порталах храмов, надгробиях, на священных скалах, молитвенных цилиндрах, флагах и т. п. При перебирании четок нередко произносится только начальный слог формулы «mani», как и в данном случае.
К стр. 136; 96.
«Разве не говорил я тебе: «Kümün-dü yurban jüyil itegel-ügei — tomo modun-i modun-du ülü toyocixu; kitaryu sibayun-i sibayun-du ülü toyocixu; eme kümün-i nökür-tü ülü toyocixu!», т. e. буквально — для человека три рода вещей неприемлемы всерьез: нельзя считать дубину деревом; нельзя считать воробья птицей; нельзя бабу считать другом, т. е. то же, примерно, что у нас выражает поговорка «воробей — не птица, баба — не человек». Однако сочетание «tomo modun» несколько ненатурально в монгольском, почему здесь можно заподозрить некоторую порчу текста. Вместо «tomo» допустимо чтение «dom modun», т. е. дерево в качестве «элемента» в гадательной процедуре, где наряду с прочими представителями девяти стихий — элементов участвует и крохотная стружка дерева как символ дерева. В соответствии с этим может быть несколько переиначен и смысл вышеприведенной пословицы.