— Справедливо наставление моей родимой сестрицы, но присел я оттого, что и конь, и сам я утомились. Ворочусь же! И с этими словами Гесер-хан сел на коня и пустился в путь-дорогу. Подъезжает он рано поутру, а Рогмо-гоа спит, укутавшись в соболье одеяло.
— Рогмо-гоа моя! Чем лежать, как лежит, укутавшись в мураве, красный теленок-третьячок, встала б ты рано поутру, как сизая лань, ходящая по вершинам гор, и ходила бы, озираясь туда и сюда! — говорит Гесер. — Встает Рогмо-гоа, одевается и будит домашнего своего раба, по имени Нанцона:
— Вставай, мой мудрый Нанцон! — Бегом уходи, вскачь приходи! Златокромым аргалом подбивай, среброкромым аргалом покрывай! Вода словно матушка: побольше лей. Как племянник соль: поменьше клади. Словно батюшка чай: поменьше клади. Молоко словно дядя по матери: побольше лей. Масло как барин-нойон: поменьше клади. Кипение уподобляй волнам молочного моря. Многократное сливание уподобляй сонму монахов-хувараков, читающих номы — писание. Питье уподобляй золотой чечотке, которая входит в свою норку. Видно, подъезжает к дому милый мой Богдо, искоренитель десяти зол в десяти странах света. Поторопись же сварить чай!
Докладывает мудрый Нанцон госпоже своей Рогмо-гоа:
— Что такое ты изволишь приказывать? Хоть и похожа ты с виду на золотой ларец, но похоже также, что внутри он набит сухожилиями. Хоть и похож я с виду на мешок из лошадиного брюха, но похоже также, что внутри-то я набит затканной парчой, называемой ха-гуй-я. Не собираешься ли ты порадовать государя десяти стран света Гесер-хана одной чашей чаю? Дай-ка знать дядюшке его Арслану, кочующему у истоков Арслан-реки! Дай-ка знать дядюшке его Цзану, кочующему у истоков Цзан-реки! Дай знать старшему его брату Цзаса-Шикиру! Дай знать тридцати богатырям и тремстам его хошучинам. Дай знать трем отокам улуса его! Пригласи их всех к нему на великий пир!
— Может быть, неправильны мои речи? — земно поклонился он.
— Эти твои речи правильны, Нанцон мой! — ответила Рогмо-гоа. — Извести их всех на почтовых: пусть пожалуют к своему Гесер-хану! Мудрый Нанцон послал извещение на почтовых, возрадовал их всех, и свиделись они со своим Гесер-ханом на великом пиру. Потом великое собрание разошлось по домам.
Третья песнь о том, как устроил правление у Китайского Кюмэ-хана.
Песнь четвертая
1
Цотон ухитряется изгнать возлюбленную Гесера, Аралго-гоа (Тумен-чжиргаланг), которая с горя уходит к двенадцатиглавому Мангусу
Государь десяти стран Гесер-хан скрывал свою супругу Аралго-гоа от всего улуса и, поселив ее в месяце пути от себя, время от времени навещал ее. Никто об этом не знал, но проведал Цотон-нойон и отправляется к ней. Отправляется он верхом на своем желто-рябом коне Кюнэ-бирова, привесив к поясу мешок с гостинцами. Свидевшись с Тумен-чжиргаланг (как называл ее Гесер), стал он ей говорить:
— Бедная ты, моя невестушка! Не ясно ли, что кажет он тебе только тень свою, именуемую государем десяти стран Гесер-ханом? Направив государственные дела Кюмэ-хана Китайского, прожил он три года в браке с Кюнэ-гоа и приехал. Теперь живет возле своей Рогмо-гоа, а к тебе вот и не является. Ты же, милая, бедняжка моя, маешься с такой-то красой! Бросишь взгляд туда — будто десять тысяч людей смеются, бросишь взгляд сюда — будто десять тысяч людей смеются! Женюсь я на тебе?
— Ого, дядюшка мой Цотон, к чему эти твои речи? Пусть соберется сюда десять тысяч Цотон-нойонов; разве сравняются все они с одною тенью моего Гесера в сновиденьи моем? Пусть услышит эти твои речи вышнее синее вечное небо! Пусть услышит их дольняя Матерь Земля-Этуген, зеленый покров, Златонедрая! Если же слышали все одушевленные твари — пусть уши у них оглохнут, пусть глаза ослепнут! Разве не таковы эти твои речи, что их и вымолвить невозможно? Замолчи, отведай чаю с шулю и выпроваживайся! — С этими словами она выпроводила его, подарив милостыней с великого пира, «несолоно хлебавши».
Цотон-нойон уехал, но через семь-восемь суток является опять и ласково обращается к Тумен-чжиргаланг:
— Ах, ты милая, добрая бедняжечка, невестка моя! Разве же не видно, как ты мучаешься лютейшею из мук? Женюсь я на тебе?
— Ах, дядюшка! Не по-человечески ли я говорила прошлый раз? Разве покинул меня мой Гесер-хан, сын тэнгрия из чистой области Тушит, государь десяти стран света? Разве отдал меня тебе, Цотон-нойону, дяде своему? Разве я не отказывалась идти за тебя, считая тебя негодяем? Разве ты заметил во мне, своей невестке, ветреность или ревность? Пока пред тобой не соблюду мое имя, какое будет мне имя? И она крикнула: