Кочевье благородного Цзасы далеко, на ур. Гурбан-Дулга, в верховьях реки Цацаргана. Чтобы показать Цзасе перо птицы, сбитое Барс-Богатырем, они вдвоем с Рогмо-гоа отправляются на сутки пути. Провели они в дороге всю ту ночь, а на заре подъезжают. Между тем Цзаса-Шикир, встав рано, поит свой табун в реке Цацаргана.
«Что за беда?» — думает он. «Почему это чуть-свет жалует моя Рогмо-гоа, и видно, что прибыла она вовсе не с прохладцей!»
— Рунса, поймай-ка моего бурого крылатого коня!
Рунса поймал его бурого крылатого коня, оседлал и взнуздал для него. Подоткнул под себя Цзаса-Шикир свой острый булатный меч — Курми — и поскакал навстречу. Еще издали он громко окликает ее и спрашивает:
— Ах, Рогмо-гоа, что это у тебя в руках: дерево или перо?
— Откуда, родной мой, взяться дереву? Это перо, — отвечает она.
— Я понимаю! — говорит Цзаса. — Как могу я предвидеть три будущих события, так разгадываю я три тайны, — и он поспешно подъезжает с приветом.
— Какая же у нее голова? — спрашивает потом Цзаса.
— Белая.
— А поясница?
— Желтая.
— Хвост и ноги какие?
— Черные.
— Это значит, — говорит Цзаса, — это значит, что три ширайгольских хана проведали об отсутствии моего родимого Богдо, государя десяти стран света, и вот уж приближается их войско с целью захватить тебя, нашу Рогмо-гоа, и выдать за Алтан-герельту тайджия, сына Цаган-герту-хана от старшей его жены, Цаган. Гении-хранители трех ханов, обернувшись небесною птицей-Ганга, приходили тебя, нашу милую, высматривать. А то, что голова у птицы была белая, поясница — желтая, а хвост — черный — перечислил Цзаса все эти приметы — все это означает, что приходили, обернувшись птицею-Ганга, именно те три гения-хранителя. Чем-то занятый, не убил я тогда летавшего здесь Ворона, от него и пошла эта самая молва!
— Пусть так! Нашего Гесер-хана, государя десяти стран света, действительно нет дома. Но разве нас-то всех, любезного ему Цзасы, тридцати богатырей и трех отоков улуса, тоже нет дома? Приходить — что ж, не беда, пусть приходят! Ты не бойся, моя Рогмо! А перо это следует снести и показать Цотону: согласится он со мной или нет?
Тогда Барс-Богатырь и Рогмо-гоа снесли и показали перо Цотону. Посмотрел Цотон-нойон и говорит:
— Горе, беда! Истинную правду говорит мой Цзаса! Но у ширайгольских ханов к нам нет вражды, а идут они, видимо; силою забрать Рогмо-гоа. Поэтому ты, Рогмо-гоа, разъезжай и скрывайся в разных местах: то на острове Хатунь-реки, Агу-Арал, то на ур. Улан-Цзольге — Красная Мурава, то на ур. Уртухай-шара-тала, то в ущелье Онггин-хара-хабцагай. На конские выпасы пускай верблюдов, на верблюжьи — коней, на овечьи — скот, на скотские — овец. Наряжай в свое платье рабынь и клади их спать на то место, где сама спала. Коли не найдут тебя, с нас-то что им взять? Когда Рогмо-гоа с Барс-Богатырем передали Цзасе речи Цотон-нойона, Цзаса говорит:
— Стыд и срам! Послушайте вы речи этого негодяя! Говорит, что у трех ширайгольских ханов к нам нет вражды. Что же ты, Барс-Богатырь, не спросил его, зачем же теперь они являются?
— Мне и в голову не пришло! — отвечает Барс-Богатырь. Все еще не могу прийти в себя, как это я растерялся перед птицей.
— У этого негодяя, — продолжает Цзаса, — у этого негодяя обыкновение: пока нет врага — выставлять себя богатырем, а придет враг — без толку шуметь; нет умных — выставлять себя умником, а придут умные — забиться в угол и сидеть!
— Придет барс, что же, схватимся! Придет медведь, что же, обнимемся! Придет слон, что же, потолкаемся! Придет лев, что же, порежемся! Придет человек, что же, померимся силою! Если же придет он, обернувшись черно-пестрый жалящим змеем, ну так что же? Обернемся и мы царь-птицей Гаруди и заарканим его сверху. Пусть обернется он рыкающим тигром, ну и что же? Обернемся и мы тогда львами с длинною иссиня-медною гривой!
И разослал он послов с приказом:
— Итак, в поход! Созывайте всех тридцать богатырей, созывайте улус — три отока, тибетско-тангутское войско! Созывайте и конных, и пеших своим чередом. Созывайте всех туда, на урочище «Красную Мураву», Улан-цзольге, к юрте нашего Гесер-хана, к нижнему течению реки Цацар-гана, на главный сборный пункт.
Берет затем Цзаса-Шикир свои военные доспехи, берет свое собственное войско и выступает в поход вместе с Рогмо-гоа и Барс-Богатырем. Подъезжая к Гесеровой ставке, захватывают они с собой Нанцона и являются.
Затем приводят тридцать богатырей под начальством своим тибетско-тангутское войско, в особых колоннах пешие и конные войска.
4
Цзаса-шикир с Шумиром и Нанцоном выступают на разведку. Истребление передового отряда противника, угон табуна, посеяние панических слухов о возвращении Гесера