Плачет старец, прослезилась Тумен-чжиргаланг, не выдержал и Гесер: вскакивает, обнимает старца и рыдает.
Когда же зарыдал Гесер, задрожала и всколебалась вся Златонедрая Земля.
Потом говорит Гесер:
— Старец мой, храни молчание, ты ведь не женщина! Я прибыл, и довольно... Узнает негодяй Цотон, и весь народ поднимется на ноги и придет в движение. Молчи!
Гесер ставит жертвенник и тем успокаивает Златонедрую Землю.
— Ты же, мой старец, — продолжает он, — никаким способом не показывай вида и никому не проговаривайся. А это вот отвези своей старушке, варите себе вдвоем шолюн и кушайте! — и он подает старику коровью заднюю ногу.
Отправив старика, Гесер волшебною силой навел на него полное забвенье о своем прибытии.
Едет старик и дорогою думает:
— Что же это? Приехал мой Гесер или не приехал? Мираж то был или сон? Да, но если, скажем, он не приехал, то на этой земле нет человека, который бы дал мне вот этот вьюк из коровьей ляжки! — И с этими словами он подъезжает, шлепая своего пестрого коня по правому стегну коровьей ляжкой.
Подъехав, бросает он окорок, выхватывает саблю и со словами:
— А, негодяй! Хватит с тебя сидеть хозяином в чужом нутуке, посиди-ка в своем нутуке гостем! Закатывается слава Цотона и Цзараи, а слава Санлуна и Гекше-Амурчилы восходит! — Так крича, он влетает в юрту Цотона с саблей в руке.
— Ого, — говорит Цотон-нойон. — Посмотрите-ка на этого старика! Что же это еще такое? — и он приказал троим людям принести сырых розог и выпороть старика.
Чудесною силой почуял Гесер, что отца его хотят избивать.
— Что это, родной мой! — вдруг переменил речь Санлун. — За что же ты собираешься убивать меня? Ведь я согнал и заставил укочевать тех людей, которые находились у истоков реки, и там-то я повстречал три стаи диких зверей. Пусть-ка, думал я, пусть-ка хан постреляет их на скаку, прижав к реке! Вот почему я выражал такую радость!
— Да ты, оказывается, действовал как следует, бедный старичок! — говорит Цотон и отменяет укладывание его на подушку из аргола.
Тою же ночью, лежа со слезами в постели, Гесерова мать, старушка Гекше-Амурчила, так разговаривает со своим стариком:
— Эх, старина мой! С тех пор как расстались мы с моим милым Богдо, какие у нас с тобой радости? И сегодня, поди, какая тебе была скорбь?
— Лежи себе! — ворчит старик.
— Ах ты, выживший из ума старый хрыч! Выходит, должно быть, что я смеялась и радовалась тому, что ты был близок к мучительной кончине? Оттого ты и лежишь, отвернувшись? Перестань молчать, говори, старая срамная кляча! Разве и я, наподобие тебя, дурная, стану говорить глупыми намеками? Я делом говорю.
Лежит и плачет старуха. Тогда Санлун заговорил:
— Ты, мать моя, смотри только никому не проговорись! Сегодня, когда я, отогнав этих людей, возвращался домой, разговорился с одним проезжим человеком. Он мне и рассказывал, что Гесер не только не умер и жив, но уже и выступил и обещает порадовать своих стариков — убить ненавистного Цотона!
Лежит старушка и плачет слезами радости.
На другой день государь десяти стран света Гесер-хан сам обернулся нищим старцем-ламой, странствующим по белу свету, одного из своих хубилганов обратил в двух послушников — шабинаров, навьючил немного продовольствия на спутника — мула, и, ведя всех за собой, останавливается напротив Цотона.
Сидевший в кресле около своей юрты Цотон посылает двух лакеев.
— Похоже, — говорит он, — будто собирается зайти ко мне лама из дальних стран. Послушайте-ка его речей!
Когда же стали расспрашивать ламу, кто он такой и откуда, лама ответил:
— Я лама, странник по белу свету. Побывал я у всех и у всякого из существующих ханов.
— Где же и у каких ханов ты побывал?
— Нет, таких земель, где бы я не бывал. А вы спрашивайте, коли есть что спросить дельного, а нет — довольно с вас!
Посланные возвращаются и рассказывают все Цотону.
— Ах, что за поучительный странник-лама! — говорит он и велит позвать ламу. Ламу привели.
— Хорошо, лама, — говорит Цотон, — а бывал ли ты у двенадцатиглавого Мангуса?
— Бывал! — отвечает лама.
— Туда отправился Гесер. Кто же кого победил: Гесер или Мангус?
— Победил Мангус, и вот уже девять лет прошло с тех пор, как погиб Гесер в полном уничижении, а Магнус стережет теперь самое солнце, захватив его верхней своей губой, стережет и землю, захватив ее нижней своей губой.