— Доброй ночи, Стакан.
— Привет, привет, Игла, рад тебя слышать! Как делишки?
— А ты догадайся с трех раз! Удалось узнать что-нибудь?
— Увы, порадовать тебя особо нечем. Вся информация по вашему гостю закрыта. Я отправил запрос наверх, но там не хотят делиться сведениями запросто так. Сказали лишь, что этот товарищ не тот, кем кажется.
— И все?
— И все.
— Черт возьми! Видимо, я и в правду последняя дура, раз рискую шкурой ради такой «информации»!
— Ты не так все поняла. Наверху знают все про вашего гостя и его миссию. Но не хотят открывать карты. Они хотят кое-какую инфу из вашего региона. В обмен получишь все, что тебе нужно.
— Да это же шантаж.
— Прости, но я сам ничего не знаю. Я лишь посредник, увы. Так тебя интересует это предложение?
— Посмотрим, что они хотят.
— Честно сказать, я и сам толком не понял. Может быть, ты догадаешься. Их интересует, что произошло семь лет назад на самом деле.
— Что случилось семь лет назад?
— Да. Ты понимаешь, о чем это?
— Пока не очень. Я тут всего полгода, если ты не забыл. Да и вообще, охотники у нас дохнут как мухи. Вряд ли здесь есть кто-то, кто может что-то знать о событиях такой давности… Хотя постой. Семь лет значит…
— Ты что-то поняла?
— Возможно. Спасибо, Стакан. Я свяжусь с тобой, если что. Пока.
Игла оборвала связь прежде, чем связной успел ей ответить. Проклятие, чума, глад, мор и неурожай на головы этого «Освобождения»! Вместо того чтобы помочь, они заставляют ее шпионить за Гештальтом. Как будто у нее есть выбор.
Глава 6. Поодиночке
Вспышка
Убежище мутировавших находилось на территории заброшенной стройки торгового центра. Рабочие успели возвести только два с половиной этажа, после чего у заказчика закончились деньги, строительство остановилось. С тех пор минуло около десяти лет. Заброшенный недострой становился то прибежищем для бомжей и наркоманов, то территорией для любителей поиграть в сталкеров. Однако года три назад монстры, обитавшие в катакомбах, прорыли ход в подвал, после чего место стало считаться опасным, недобрым и всякий, кто дорожил своей шкурой, обходил его стороной. А пару месяцев назад измененная неведомым мутагеном женщина нашла этот ход, блуждая по катакомбам, и решила сделать стройку своим логовом.
Теперь в убежище обитало четверо мутировавших, включая Вспышку. Хозяйку логова прозвали Шелоб за жуткую светобоязнь, способность прекрасно ориентироваться в хитросплетении подземелий и любовь к паукам, отразившуюся даже в ее внешности. Шелоб была самой старой из обитателей недостроя, она никогда не выходила на поверхность, питаясь тем, что удавалось поймать в катакомбах. Женщину, что привела Вспышку, называли Вдовой, а последний обитатель убежища, молодой еще парень, откликался на прозвище Тарантул. Именно он придумал имена жителям логова, объединив их паучьей тематикой, и иначе как гнездом заброшенную стройку не называл.
Пожалуй, Тарантул больше всех обрадовался девушке и моментально засыпал ее множеством вопросов, на которые Вспышка даже и не знала, как отвечать. Воспоминаний о ее существовании после заражения практически не было, а рассказывать новоявленным родичам об охотниках, Организации и Голоде внутри себя она не собиралась. Потому девушка больше отмалчивалась, отговариваясь тем, что ничего не помнит. Закончились навязчивые расспросы тем, что Вдова раздраженно прикрикнула на парня и тот заткнулся.
Прохлаждаясь на куче тряпья, заменявшего жителям логова постели, Вспышка размышляла о том, что ее положение в гнезде точь-в-точь как в квартире охотников в самом начале пути. Измененные, конечно, не посадили ее на цепь, но постоянно следили. Ее опасались, не доверяли, ведь она могла долгое время находиться под солнцем. А значит, могла легко ускользнуть от собратьев, выбравшись из гнезда в дневное время. Однако Вспышка была нужна измененным для охоты на людей и для покупки обычной человеческой еды в магазинах. По поводу последнего пункта у девушки возник закономерный вопрос — ведь паучья братия могла бы и сама закупаться в круглосуточных универмагах. Вот только все оказалось не так просто: