— Ты, мразь! Какого черта ты себе позволяешь? Кто приказал тебе копать под нас?
— Никто ничего не приказывал, — ответил Слепок, с трудом выталкивая слова из горла.
— Не ври мне, тварь, — Гештальт зарычал, чувствуя, как кровь приливает к голове, — Иначе я отвинчу твою тщедушную башку от тела в один момент!
— Это была всего лишь шутка, — голос доппельгангера был лишен даже намека на эмоции. — Согласен, не самая удачная, но не более того.
— Не хочешь говорить сам, так я выбью из тебя ответы, чудовище, — недобро ощерился охотник, смыкая пальцы на горле Слепка.
— Может я и урод, но вот кто из нас двоих действительно чудовище, серьезный вопрос. Или ты со мной не согласен, Гештальт? — сдавленно прохрипел перевертыш.
Сталкер зарычал, усиливая давление. Слова доппельгангера для него сейчас все равно, что красная тряпка для быка. Гештальт был готов растерзать противника, однако на бледном лице того ни дрогнул ни единый мускул, лишь рот открылся в попытке вдохнуть побольше воздуха. И эта бесстрастность еще сильнее вводила сталкера в ярость. Он уже начал чувствовать, как под его пальцами вот-вот захрустит позвоночник Слепка, как на руку охотника легла прохладная ладошка колдуньи.
— Оставь его, Ге, — произнесла она твердо и ровно. Сталкер резко повернулся к ней и посмотрел прямо в глаза. Девушка побледнела, однако не отступилась. Охотник снова перевел взгляд на доппельгангера. Тот был истощен принудительным возвращением в исходную форму и, похоже, тратил последние силы, чтобы удержаться в сознании. Глухо рыкнув, Гештальт отпустил Слепка, отчего перевертыш рухнул на пол.
— Запри его в комнате, — бросил охотник сквозь зубы и, не оборачиваясь, ушел к себе.
Стоило сталкеру захлопнуть за собой дверь, как рефлексы взяли верх над эмоциями. Мышцы расслабились, кулаки разжались, с лица сама собой сошла звериная гримаса, губы сомкнулись, пряча оскал. Охотник ухватил себя основание черепа и потянул, хрустнув шеей. За время ужина солнце успело окончательно сесть, и теперь лишь робкий свет фонарей, да соседских окон, расцвечивал двор. Гештальт подошел к окну, распахнул его и вдохнул прохладный ночной воздух полной грудью. Несмотря на искусственное освещение, на небе все же можно было рассмотреть отдельные звезды и месяц, острым серпом раскинувшийся среди темноты. Сталкер так и стоял, опершись руками на подоконник, любуясь ночным небом с абсолютно пустой головой. Он словно бы полностью обратился в зрение, открывшаяся картина поглотила его. Гештальт все стоял и смотрел, пока его внимание не отвлек ночной мотылек, поднявшийся слишком высоко. Оторвавшись от созерцания неба, охотник с удивлением отметил, что уже не один. Игла плотно прижалась к нему, обняв со спины. Вот только когда она успела прийти в комнату? Как он не заметил ее прикосновения? Сталкер чуть повел плечами, и девушка тут же отстранилась, позволяя ему повернуться к ней лицом.
— Вижу, ты уже успокоился, — произнесла она мягко, вновь прижимаясь к охотнику. Ее мордочка уткнулась в грудь Гештальта, а пальцы заскребли по спине. — Все хорошо, что хорошо кончается, ведь так?
— Пожалуй, — ответил сталкер ровным голосом. — Если оно кончилось, конечно.
— Конечно, кончилось, — напарница принялась тереться лицом о кожу охотника. — Теперь все будет хорошо. Как раньше.
— Нет, не будет, — Гештальт покачал головой, а затем поймал колдунью за волосы и мягко отстранил от себя.
— Ты просто устал, — девушка предприняла новую попытку сблизиться, но сталкер так же мягко и решительно оттолкнул ее.
— Я устал. Но дело в другом.
— В чем же? — вкрадчиво уточнила Игла, не выпуская руки сталкера из своих ладоней.
— Как думаешь, настолько Слепок был прав?
— О чем ты?
— Ни о чем. Неважно, — Гештальт отвернулся к окну. — Я просто устал и мне нужно хорошенько выспаться. И ничего больше.
Игла ничего не ответила. Лишь скрипнула дверью. Охотник бросил последний взгляд на месяц и завалился на диван. Уснул он быстро.
Утро принесло новый день, а вместе с ним привычные заботы. Пробежка, зарядка, пончики, утренний кофе, медитация и зарядка якорей. Патруль, охота, возня в гараже с мотоциклом, дежурства по дому, походы в магазин и готовку. Жизнь шла своим чередом. Слепок сидел под домашним арестом, находясь под заботой колдуньи, которая кормила его и развлекала разговорами. Перевертыш ничем не выказывал недовольства, не пытался требовать объяснений или бежать во время посещения туалета. С памятного вечера Гештальт так ни разу и не видел его. Да ладно бы допплер. Охотник использовал любую причину и возможность, чтобы оказаться подальше от квартиры. Часами просиживал в гараже. Расставлял новые ловушки по катакомбам. В порыве невнятной меланхолии, он произвел осмотр СБС — сигнально-барьерной системы в доброй половине города. Система представляла собой маячки и барьеры. Оба составляющих являли собой артефакты, способные самостоятельно поглощать излучение. Маяки образовывали своеобразную сеть, чутко реагирующую на приближение тел с высоким уровнем излучения, которым обладали монстры и нелюди. Барьеры же преобразовывали излучение и испускали его, отпугивая монстров, осмелившихся слишком близко подобраться к поверхности. Прямо как трещотки, отпугивающие кротов. Система защищала горожан от неприятных встреч с обитателями катакомб, заставляя последних вариться в своем котле. Однако, как и любая система, она имела бреши, через которые монстры время от времени выползали наружу, лакомясь бездомными животными да содержимым помоек, а в исключительных случаях нападая на людей. Для таких-то случаев и нужны были охотники — поймать и уничтожить тварь, посмевшую выползти в открытый мир.