— Ну хватит упрямиться. Поспи. Проснёшься — я буду рядом. Тебе нужно выспаться. Завтра нам придётся обойти озеро — за ним деревушка.
— Откуда ты знаешь? — Илла захлопала ресницами.
Ответ Дилан так и не смог произнести, ибо его не было. Факт не имел объяснения, но воспринимался в его голове с запредельной точностью. Будто он уже был здесь, но такового не помнил. Один бродил среди повешенных, пробирался сквозь топи из гниющих тел...
Дилан тряхнул головой, прогоняя прочь дурные мысли.
— Это не важно, — Дилан поцеловал Иллу в лоб, та поспешила отстраниться. — Прости. Если тебе неприятно — больше не буду.
Илла задумалась, поджав губки. Чуть подвинулась в сторону и обняла колени. Ладошка оказалась близ рта, и в череде тяжёлых мыслей Илла не заметила, как снова принялась кусать свои согнутые пальцы. Почему-то на Дилана девочка смотрела с подозрением.
Обоюдное замешательство.
Дилан видел в девочке свою дочь.
Илла видела в своём спасителе отца — хотя он совсем не был на него похож.
Теплота родственного чувства отогнала ужас за пределы небольшой поляны, что в свете огня стала уютным гнёздышком в центре проклятого леса. Оранжевым пятном на чёрном холсте.
Дилан всё ещё скорбел. Он будет скорбеть о потере Люси до конца своей жизни, но, встретив Иллу, его душа ощутила приятный покой. И всё остальное — за пределами поляны — было неважно. Там по-прежнему было страшно и темно, ужас гулял меж деревьев. Но Дилана волновало лишь то, чтобы Илла чувствовала себя в безопасности, хоть это и получалось с трудом.
Она явно хотела быть с ним вежливой, но что-то мешало, сбивало, путало. Как бы Дилан ни пытался быть аккуратным — между ними всё равно оставалось какое-то напряжение. Будто Илла боялась его.
Дилан безоружно поднял руки:
— Эй, ты чего. Мы же друзья. Помнишь?
— Правда? — удивилась она, округляя глаза, как бездомный котёнок.
Она осторожно подползла к Дилану:
— А ты... Ты... Ты, правда, будешь рядом, когда я проснусь?
Ох, дитя, сколько раз тебя предавали, раз ты уже не веришь в искренность?
— И когда мы выйдем из леса тоже. Всегда буду рядом. Иди сюда.
Он раскрыл руки в объятиях, ожидая Иллу. Та подходила неуверенно, с опаской.
— У меня никогда не было таких друзей, — призналась Илла.
— Как же папа? — спросил Дилан, моментально пожалев об этом.
— Он бросил меня, — напомнила малютка и заплакала. Тихо, как привыкла — чтобы никто не слышал.
— Я не брошу, — пообещал Дилан, прижимая ребёнка к груди. Он расчувствовался и поцеловал Иллу в лоб. В этот раз она не сопротивлялась. — Я никогда тебя не брошу.
Здесь время совсем остановилось, замерло, как на циферблате разбитых часов Дилана. Ветки в костре едва трещали, наевшийся мозгами ёжик уснул, сова улетела. Всё исчезло, оставив наедине отца и его дочь.
Только судьба Иллы давно не верила «в долго и счастливо» и позволила девочке украсть перочинный нож.
⋆───────⋆⁺₊⋆ ☾ ⋆₊⁺⋆───────⋆
Маленькая шифоновая лента лежала на тумбочке. Сырая спальня, отклеивающиеся обои. В кровати были двое. Он и она. Им нельзя было здесь быть: ему — в её кровати, ей — в его объятиях. На её безымянном пальце было кольцо, а на его — нет. Но он был так нежен с ней, что она забывала о такой мелочи, что должна любить другого.
Должна — но не могла. Как можно любить того, кого нет рядом? Того, кто обещал подарить ей все звёзды с неба, а потом, в очередной раз уходя в ночную смену, забывал даже сказать «с праздником» на её день рождения. София пыталась удержать его: всегда, когда муж приходил с работы, — в доме было чисто, на столе стояла горячая, свежая еда; умница-дочь уже сделала уроки; жена, закончив с уборкой, красилась у трельяжа. Да, она много времени уделяла работе — девушка преподавала биологию в старших классах, — но, когда их с мужем выходные часы пересекались, она старалась уделять всё внимание семье. Со своей обязанностью хранительницы очага она справлялась на отлично. Но муж никогда не ценил её стараний и не замечал, что это ценят другие.
Она всегда была легкомысленной. Пойти на поводу у эмоций и наломать дров — в этом она была великолепна. Чего стоило то, что она выскочила замуж по любви — эта глупость не сделала её счастливой.