Илла указала пальцем на свет.
— Чего стоишь? Ты же так хотел уйти! — почти рыдала девочка.
Снова этот жуткий вой, что пробирал до нутра. То и дело бросая взгляд за плечо Иллы, Дилан опустился перед ней на колени, накрыл ладонями маленькие ручки:
— Ошибаешься. Я тебя хотел вывести.
Он чуть повернулся, указывая на свет. У виска повторился металлический щелчок. Дилан догадывался, что долго за границей леса он не протянет. Но иначе он поступить не мог. Осознав это, Дилан улыбнулся. Ему было страшно, как никогда, но он всё равно лучился доброй улыбкой.
— Там тебя ждёт дом, — сказал он, — любящая семья. Отец, который защитит тебя от жестокого мира. Илла, солнце, умоляю, дай ещё один шанс. Не мне — себе, — он медленно повторил каждое слово. — Дай себе последний шанс.
Ливень размывал его силуэт и голос, Илле на секунду показалось, что его светлая рубашка стала чёрной в горошек.
— Клянусь, себе сердце вырву, если оно тебе будет нужно. Тебя больше никто не бросит. Никто не обидит. Решишь остаться здесь, в забвении — я тоже никуда не уйду. Смотри. Я рядом, я рядом с тобой...
Илла не ответила на пламенную речь Дилана, но, когда раздался новый вой пса, девочка прильнула к мужчине всем телом и уткнулась тому носом в плечо, тонкие руки обхватили шею. Увы, спеша удрать от преследующего зверя, он не услышал, как ребёнок тихо сказал: «Папа…».
Ливень постепенно затих, превращаясь в редкий «грибной» дождь. Прохлада наполнила лёгкие живым воздухом. Свежесть обволокла кожу. Одинокие капли скатились по щекам. Дилан впервые услышал, как Илла смеётся, прыгая по лужам, а сам, раскинув руки ловил последние слёзы неба.
Меж деревьев на окраине леса появился пёс. Взгляд Цербера ощущался даже сквозь завесу тьмы. Дилан смотрел в Бездну и та явно сделала ему одолжение, подарив счастливое мгновение, которого на самом деле никогда не было. Одно мгновение за все жизни...
Они уже не видели друг друга, но всё ещё слышали. Пострадавшая глазница не восстановилась, но и без глаза Цербер чуял всех в своём царстве.
Запрокинув голову, он протяжно завыл, провожая две души.
***
… От выстрела заложило уши – в неисчисляемый миг нейроны мозга взорвались снопом искр, неуловимый бег импульса проносил перед глазами целую жизнь: минувшую и грядущую. Вспоминал своё собственное «я», чтобы сказать, что всё было не зря. Тело молодого мужчины упало на бетонный пол.
— На куски и скормить псам, — отдал распоряжения Хантер, опуская пистолет. — Чтобы через два часа и в воспоминаниях не было этого отброса. А, точно, и труп того хромого кобеля тоже в лесу закопайте.
— Босс, а сердце куда?
— Хочешь — оставь себе на память.
Толкнув напоследок носком туфли мертвеца, глава местной банды направился на парковку. Чёрный «Кадиллак» – его гордость и любовь – блестел хромированными дисками. А внутри, на заднем сиденье, виднелась макушка.
— Заскучала? — спросил Хантер, садясь на место водителя. — Как чувствуешь себя, Люси?
— Хорошо, только Софи скучает по папе.
Девочка подняла куклу вверх, чтобы разъяснить, кто это. То была изрезанная и не раз перешитая тряпичная игрушка — Дилан часто чинил её, ибо чем бы ни заканчивались капризы Люси — ночью она обнимала только эту куклу.
— Папа бросил меня? — малютка поджала губки.
— Нет, что ты... Папа, — задумчиво протянул мафиози, поворачивая ключ в замке зажигания, — нашёл работу, но она далеко. Поэтому он попросил приглядеть за тобой. Всё будет хорошо. Уж поверь, мне можно доверять, — сказал босс, а про себя ехидно усмехаясь, подумал, что возможно он — единственный человек на этом свете, который умеет держать свои обещания. Но, кто знает, сколько жизней у него ушло, чтобы научиться этому.
Хантер посмотрел на Люси в зеркало заднего вида и подмигнул ей:
— Повезло тебе, принцесса.
Девочка крепче прижала к себе куклу. Её взгляд сначала был настороженным: Хантер казался чужим, непонятным. Но постепенно страх уступил странному ощущению безопасности, как если бы рядом сидел отец.
— Когда папа приедет?
Хантер закатил глаза, но ответил ласково: