Сделай это.
Весь пазл сложился в одно мгновение.
Две недели её преследовал шум мыслей, а сейчас они словно исчезли. И наступила блаженная пустота с чёткой фразой, вычерченной в пустоте: «Сделай это».
Присцилла поела, отнесла всё домой, расставила посуду по местам. Вещи были уже подготовленный давно, просто девушка не до конца понимала, зачем она это сделала. Прихватила с собой спички, керосин, который мать купила по талонам в прошлом месяце. В мешок она сложила яблоки, сыр и хлеб. Из схрона матери достала заначку. Хорошо, что на улице лето. А там – кто знает, где она окажется.
— Сестрёнка, ты чего не спишь? — сонно пробормотал брат, выходя из спальни. Он так мило тёр кулаками заспанные глаза, что можно было бы даже умилиться.
— Ты в туалет? Иди быстрее, чтобы мама не проснулась, — ответила Присцилла, открывая для брата дверь.
Едва девушка проводила взглядом фигуру ребёнка, прислонилась к косяку. Решение не изменилось, но появившееся желание… Грубое, жестокое, ужасное и такое манящее…
Присцилла сбросила у порога все свои вещи и направилась в детскую комнату. Надо успеть, пока второй не вернулся…
Сделай это.
⋆───────⋆⁺₊⋆ ☾ ⋆₊⁺⋆───────⋆
Это не было страшно. Скорее, это напоминало праздник. Маслянистые следы быстро схватились пламенем и засияли уже внутри деревянной коробки. Сначала занялись тюль и шторы, ковры, потом вещи, обои. Огонь проворно находил себе пищу, проникая в щели под дверями, пробираясь в тёмные углы, где были свалены ветошь с дровами и газетами вперемешку. В ночи пламя окрашивало в прекрасные рассветные цвета мебель. Дым тянулся лентой. Сначала лёгкий туман, но чем ярче разгорались огни, тем плотнее становились клубы. Вскоре раздались первые крики.
Присцилла стояла на улице, под деревьями, всё ещё сжимая подушку в руках. Снаружи не сразу показались проявления трагедии, но когда она увидела отражающиеся в окнах всполохи и первых выскакивающих голых людей, чувство превосходства овладело её маленьким сердцем. Всю жизнь она страдала от них. «Будь хорошей девочкой. Не расстраивай маму. Учись на отлично. Помогай братьям»… Весь этот рассадник словоохотливых старух и алкашей нужно было уничтожить.
— Сестрёнка, ты чего не спишь?
Присцилла дёрнулась — цепкий взгляд бросила за спину, словно там мог быть он. Они. Вцепившись в подушку, девушка посмотрела на неё. События ещё не стали воспоминаниями, но уже находились в другой жизни. Она помнила их удивлённые вскрики перед тем, как перина накрывала их головы. Помнила, как маленькие ручки шлёпали по её ладоням. В свои шесть лет они всё ещё были маленькими. Помнила, как дети колотили ногами и старались оттолкнуть сестру из последних сил.
Но у них ничего не вышло.
Они сами виноваты в этом. Они заслужили этого. Им нужно было не рождаться, тогда все были бы счастливы: отец не бросил бы семью, и мама с папой продолжали бы любить дочку. Во всём виноваты они.
Присцилла не заметила, как стала сглатывать слюну чаще: поднявшийся запах сожжённой древесины и жареного мяса вызвал аппетит. Она не заметила и того, что улыбается. Глаза сверкнули: она смотрела на что-то настолько потрясающее, что даже выступили слёзы. Чувство искреннего восторга впервые посетило её.
Хлопнули двери соседних домов: в праздничную ночь освобождения вышли люди. Присцилла выбросила в кусты подушку и рванула прочь от звуков разбитых жизней.
Девушка бежала, куда глаза глядят. Подальше от огней города, от злых, прогнивших людей. Бабушка говорила, что в деревне хорошо, что там – последнее пристанище для любого: в селе всегда работа имеется, а Присцилла труда не боится.
Городские огни пугали и казались отголосками того, что случилось за спиной по её вине. Присцилла ни разу не обернулась. Плотно сжав губы, она неслась вперёд, огибая тех, кто шёл на зарево.
Зазвучали сирены. Пожарные машины пронеслись по улице, заливая всё сине-красными цветами. Почему-то убийце стало смешно, и, запрокинув голову, она в голос засмеялась:
— Так вам и надо! Скатертью дорожка!
Кружа в безумном танце, она стремительно свернула на мост. В голове было, наконец, тихо, а мысли стали удивительно чёткими и ясными. Не было никаких мук совести или чувство стыда. Тем более горечи утраты. Сейчас, в том огне, сгорало всё, что мучило её годами, что причиняло боль, что она ненавидела.