— Ты серьёзно? — не выдержал молчавший до сих пор напарник. — Ты ЕЙ будешь зачитывать всё постановление?! Да она!...
— … подлежит приведению приговора в исполнение, — надзиратель продолжал на одной ноте говорить, словно читать по бумажке, — через расстрел. Настоящее постановление принять к немедленному исполнению.
Закончив с зачитыванием обязательной части – хотя, кому она, на самом-то деле, нужна в этот момент? – надзиратель обошёл девушку и встал за спиной. Звук взведённого курка вызвал у приговорённой улыбку.
Он знал, он всё, конечно, знал. Про особое дело, которому долгое время не давали хода. И про зверства, совершённые ею. Но почему же тогда у исполнителя дрожала рука, когда он наводил прицел на только что достигшую совершеннолетия заключённую?..
«Даже сейчас…» — Присцилла подняла голову, наслаждаясь видом разлившегося по небесам серебра. —
Даже сейчас никакого доверия не…
⋆───────⋆⁺₊⋆ ☾ ⋆₊⁺⋆───────⋆
Затяжное чувство падения беспокоило. Присцилла ощущала каждой клеточкой, что это должно измениться отрезвляющей болью: без боли, увы, она не знала жизни, не будет и…
Головокружение накинулось неожиданно, вызывая тошноту. Тело взмыло вверх, как с горы на запредельной скорости, отрываясь от дороги, а после ухнуло вниз, позвоночником вколачиваясь в рыхлую почву. С громким вдохом девушка открыла глаза.
Над ней простирались ветви деревьев: белые яблоневые цветы плотно покрывали сучья, отдавая голубизной в царившей полутьме. Ощупав руками вокруг себя травяной покров, Присцилла медленно села. Удивительно, но вместо серой робы на ней было белое платье – похожее было у неё в детстве.
Девушка провела по ткани юбки, вслушиваясь в шелест накрахмаленного ситца. Картинка перед глазами не спешила доходить до мозга, поэтому Присцилла заметила различие далеко не сразу. Раньше у неё были длинные, худые пальцы с выступившими венами. Сейчас же… Сейчас это была детская пухлая ручка.
Непонимающе поднеся руки к лицу, девушка внимательно рассматривала ладони. Двигаясь, словно сквозь толщу воды, как в кошмарах, где ты беспомощен, Присцилла медленно прикасалась к щекам, шее, плечам. Под рукой прошелестел объёмный бант: полупрозрачный, хрупкий.
— Я так ходила в школу, — вслух сказала Присцилла, и звук голоса, как чужеродный элемент, резанул слух.
Подорвавшись с земли, девочка закрутилась на месте. Короткие вдохи, резкие движения, а сердце – бьётся где-то под ключицами. Ужас непонимания шкребёт по внутренностям, заставляя мысли бешено скакать.
Далёкий вой стал спусковым крючком — Илла кинулась прочь.
Шероховатые стволы били по ладоням, корни выскакивали под ноги, по лицу и плечам царапали ветки. И чем дальше бежала девочка, тем страшнее становилось. Яблоневый сад сменился высокими голыми деревьями, чьи сучья покорёженными пальцами цеплялись за одежду, рвали волосы.
За рыданиями Илла не услышала, как, промчавшись по опавшей листве, зверь вышел на её след. Длинный прыжок – когтистые лапы сбивают ребёнка и вжимают в землю. Гнилостное дыхание окутало жертву, а тягучая слюна падала на её затылок.
Закричав во всю глотку, девочка забилась в конвульсиях, в попытках вырваться, убежать, справиться с навалившейся тяжестью. Но это было бессмысленно: даже в своём привычном облике у неё не хватило бы сил, что уж сейчас об этом мечтать.
Воздух наполнился запахом мочи: по белой ткани растеклось жёлтое пятно. «Мамочки», — успела прошептать Илла, прежде чем потерять сознание.
***
— …Ну, а пока – засыпай со сказками, — напевал знакомый женский голос. Казалось, что даже та самая рука гладит по голове, как в детстве. В очень далёком детстве, когда ещё не было братьев, когда ещё был папа. — Я рядом, я рядом с тобой…
— Мама?.. — неуверенно прошептала Илла, не открывая глаз. Пусть это будет сон, пусть… Только бы это мгновение продлилось немного дольше.
Огрубевшие от влажных тряпок пальцы коснулись переносицы и провели по спинке носа.
— Да? Ты проснулась? Будешь вставать?