Люси мертва.
Он обознался.
— Кто ты? — обратился он к призраку, чьи холодные глаза должны были пугать до дрожи. — Что ты тут делаешь?
— Я потерялась, — жалобно ответила девочка. У неё был мягкий, певучий голос, но слишком уверенный для её лет. Не по возрасту осмысленный. — Меня зовут Присцилла. Можешь звать Илла, если будешь мне другом.
— Ты назвала меня «папа». Ты здесь с отцом? — помощь Дилану не помешала бы.
Девочка отрицательно качнула головой:
— Нет. Отец бросил меня. Он вышел покурить и не вернулся. Я ждала его в дверях, но он не пришёл. Он бросил меня, — повторила Илла. — Я хотела найти его здесь. Но заблудилась.
Дилан подковылял к девочке, не до конца осознавая, почему хромает. Присел рядом.
— Испугалась? — Дилан взял её за руку.
Девочка пожала плечами. Из глубин леса раздался протяжный вой. Дилан инстинктивно прижал девочку к себе. Обнял, как ещё недавно обнимал Люси.
Тоненькие ручки девочки скрестились за его шеей. Её сердце билось напротив его. Живое сердце.
Впервые за этот день Дилан позволил себе подумать, что ещё увидит солнечный свет. Второй шанс ощущался железным привкусом на губах.
— Пойдём, — мягко сказал он, поднимаясь на ноги.
Девочка и с места не сдвинулась, поэтому Дилан взял Иллу на руки.
— Куда мы идём?
— Подальше от этого леса.
⋆───────⋆⁺₊⋆ ☾ ⋆₊⁺⋆───────⋆
У него не было выбора. Он всегда так жил — в потоке событий, в котором от него ничего не зависит, в котором он ни на что не способен повлиять. Каждый шаг имел своё оправдание. Ради дочери. Ради семьи. Ради жены. Может показаться, что Дилан всегда был загнан в угол и существовал в безвыходной ситуации. А на самом деле он был просто трусом. Тем, кто изначально даже не решился обсудить с женой её лечение.
Он трус. И всегда им был.
Не встреть он Иллу — его бы уже давно не было. Ему бы не хватило смелости продолжить путь — он бы застрелился.
— Можешь немного ножками пойти? — Дилан аккуратно поставил девочку на землю, иначе боялся, что уронит её.
— Нам ещё долго идти?
— Не знаю.
Дилан сощурился от боли, коснувшись рукой своей искусанной ноги.
— Это хорошо, — пропела девочка, — домой я не тороплюсь. Туда наверняка уже вернулись братья, а с ними я не люблю играть.
— Почему?
Рваная плоть, грязь, всё это не сулило ничего хорошего, но кровь уже остановилась. Это единственное, что волновало нашего героя в этот момент. Дилан нашёл на земле какую-то длинную палку — на неё он и будет опираться остаток пути.
— Они противные. Два маминых сыночка.
— А ты у нас папина дочка?
Илла гордо кивнула:
— Мы найдём моего папу? Он где-то в лесу, я знаю.
— Я найду его. Но сначала я выведу тебя из леса.
— Без папы не пойду, — буркнула Илла и отбежала в сторону.
— Стой! Там опасно!
Нога отозвалась болью, Дилан чуть не упал, но вой из-за деревьев придал ему сил. Он бросился к Илле, закрывая её своим телом перед лицом невидимой опасности.
Из леса показались большие красные глаза — его старый, бессердечный приятель. Илла пискнула и схватилась за повреждённую ногу Дилана. Интуитивно, конечно. Она не хотела причинять ему боль — ей случайно не повезло. Но Дилан даже не дёрнулся: его сейчас волновала не его сохранность, а Иллы.
Как медленно он жил до этой секунды. Оставлял все решения на потом, думая, что у него так много времени. А когда его почти не осталось, Дилан вдруг понял, что мог успеть сделать гораздо больше. Он мог всё, но…
Монстр оскалился, царапая когтями землю.
Дилан достал из-за ремня пистолет, вытянул руки железной стрелой, отвёл затвор и уверенно нажал на курок. Раз. Два. Все пули летели точно в цель. Чудовище шипело, скулило, но не останавливалось, даже когда пуля продырявила его красный глаз.
— Илла, беги! — закричал Дилан, осознавая, что эту чертовщину ему не остановить. Она сожрёт и его, и девочку. — Беги!
Но Илла не слышала. От каждого выстрела она всё плотнее закрывала глаза и крепче сжимала его ногу. Ей было страшно.