С первого взгляда, даже и не знаю, почему, Марина узнала Матвея. Хотя видела его на этой скамейке впервые, да и вообще видела, наверно, в третий раз в своей жизни. Познакомились они с ним лет десять назад. Впрочем, знакомством это тоже назвать трудно. Как-то в ресторане Марина с подругой сидели и пили пиво, или ели мороженое, или так сидели и болтали. Был вечер, а вечером в ресторане все танцуют. Ну, или почти все. Он подошел к Марине, склонился над стулом и вытянул руку вперед, показывая, что хочет с ней танцевать. Танцевать Марина никогда не отказывалась, ведь это ни к чему не обязывает, не все любят танцевать, а Марина любит. И некоторые тоже любят, короче, они двинулись в танце, мягко, ноги у кавалера уже плохо сгибались.
– А ты танцуешь,– сказал он с удивлением и остановил взгляд на её груди.
– А чё сисек нет? Хоть бы чего подложила или вверх подняла, знаешь, такие балконы есть, – и он показал руками неопределенное движение вверх. – Поднимают и ничего смотрится.
Он захрюкал и мокрым носом уткнулся в её небогатую грудь и хрипло зашипел:
– Пойдем ко мне, а? У меня вино есть, и эти… Я их не люблю, но для тебя купил. Тебе понравятся… Эти… Клеветки и устрицы…
– Пойдем уже! – подруга дернула Марину грубо за юбку.
– Сколько можно его сопли собирать, смотреть противно.
И подруги вышли из ресторана.
Луна была полной и висела аккурат над автомобильной трассой. Марина тоже чувствовала себя полной… полной дурой. Подружка продолжала что-то недовольным громким голосом ей выговаривать:
– Нашла с кем танцевать, говорила же тебе, нормальных мужиков пошли снимать, а ты со всяким мужичьём пьяным обнимаешься, да кто на тебя после него посмотрит. И себе вечер испортила, и мне, нашла тоже кого…
Подруги стояли лицом к этой полной луне, и она светила им в лицо, и было похоже, что это и не луна вовсе, а какой-то мистический летающий корабль, сейчас отворится дверь-люк и некто, в фосфорицирующем скафандре, поведёт их внутрь. Пришельцы в городе!!! Но дверь не отворилась, а со скрипом раскрылась пышущая пасть ресторана и подругам под ноги упал мертвецки пьяный Матвей. Это Марина уже наутро узнала, что его зовут Матвеем.
– Опа! – подруга звонко хлопнула себя по коленке, коленка была холодная, и звук получился смачным и резким. – Вот и друг твой, танец продолжить хочет.
Она повернулась на каблуках и ушла навстречу полной луне. Марина посмотрела ей вслед, на её черную, резко очерченную на фоне полной луны фигуру и подумала, что все мы полные. Я – полная дура, она – просто полная, оттого злая и без мужа, а луна полная, как назло.
Матвей лежал у ног Марины и держал её за щиколотку.
– Пошли домой? – сказала Марина ему.
– Пшли! – сказал он ей и чему-то улыбнулся. – У меня для тебя есть вино и клеветки, и устрицы.
– Надо говорить креветки! – зачем-то поправила его Марина.
Он только улыбнулся. Было на взгляд ему лет 40, если сделать скидку на пьяное состояние и сделать поправку, лет на 35-45.
– Ты где живёшь?
– Там! – И он неопределённо махнул рукой, будто опять приглашал Марину танцевать.
– Тогда – веди! – со смехом приказала Марина ему.
И они пошли. На удивление, для пьяного и только что валявшегося на асфальте, он шёл быстро и уверенно, так, что Марине даже пришлось ускорить шаг.
Тогда они спали вместе на его двухместном диване, накрывшись колючим узбекским покрывалом. Его рука лежала на её пупке, с лицом в подушке он страшно, подвывающе храпел. Марине хотелось его перевернуть, но было страшно, что он проснётся. Ушла она, чуть стало светать, по сумраку и мокрой от утреннего дождя и тумана дороге. Натужно гудели поезда на сортировочной станции, колготки отсырели в росе, и Марине очень хотелось холодного лимонада и какую-нибудь зашибенную сигаретку.
Тогда впервые она провела ночь без сна, без секса, в постели незнакомого мужчины, наверно, она, как мать спящего хворающего младенца, совершала подвиг во имя человеколюбия и человекобезопасности.