Совсем другой была сестра её, Анька, боевая деваха, будто в разных семьях выросли. Если бы не внешнее сходство, а сестры были близнецами, их вообще невозможно было назвать родственницами. Вкусы в одежде у сестёр отличались, поэтому Олег свою всегда узнавал так сказать «по упаковке». А вот если нарядить их одинаково и поставить рядом, Олег ни за что бы не нашёл жену. Он, живя с Марусей, всегда опасался, что сёстры его разыграют, даже подозревал, что они уже это делали. Глядя в серьёзное лицо положительной Маруси, он не сомневался, что такого не было. Общаясь с Анькой, он в этом очень сомневался. Было? Не было? Эти вопросы не давали ему покоя. «Было бы здорово, если бы Маруся стала Анькой, а Анька – Марусей», – последнее время Олег часто ловил себя на таких мыслях, приходивших помимо его желания в голову. Он даже стал опасаться за свою психику, подозревая жену и её сестру в подлоге. Дернул же черт жениться на близняшке.
Размышляя о своём положении, Олег направился к покрывалу. Маруся и Анька вышли на берег, они о чём-то увлеченно разговаривали, увидев, что Олег наблюдает за ними, одна из них, то ли Маруся, то ли Анька, помахала ему рукой, Олег криво улыбнулся и ответно махнул сёстрам. Только сейчас он заметил, как сегодня они похожи одна на другую, стройные, загорелые, они распустили свои длинные волосы и, сидя на прибрежных камнях, сушили их под палящими лучами солнца. Олег моргнул, ему показалось, или они надели одинаковые купальники? «Маруся?» – с тревогой в голосе окликнул он жену. Маруся обернулась и помахала ему рукой. Олег вытянулся на одеяле, выбрал в хлебнице одно идентичное яйцо, рассмотрел и засунул в рот целиком, прожевал, запил морсом из бутылки. Припекало.
Это было в конце прошлой недели, кажется, в пятницу. Олег пришёл с работы пораньше, устал, хотелось поваляться на диване с планшетом, посмотреть кино. В прихожей Маруся ползала с тряпкой, мыла полы по случаю будущих выходных, она очень не любила заниматься уборкой в субботу или в воскресенье. В субботу вставала раньше, пекла блины или стряпала булки, потом вязала, ко всему прочему она была рукодельницей. А в воскресенье обязательно был какой-нибудь выход в свет, в кино или театр. Особенно Маруся любила театр, её притягивал сам запах театра, портьерная пыль, свет софитов, она могла подолгу рассматривать сцену, говоря, что мечтает здесь переночевать. Странная фантазия поразила Олега, он засмеялся и сказал, что она может спрятаться в портьеру и здесь заночевать, но последствия будут проблемой, которую ей придётся решать самой. Маруся ползала с тряпкой по полу, но одета она была очень празднично, маникюр, макияж и красивое платье, в углу стояли туфли на шпильке, странно, Олег никогда не обращал внимания, какие туфли носит его жена, но он точно помнил, что высокие каблуки она не носила. Маруся унесла ведро и, пока Олег снимал ботинки, разглядывал себя в зеркало, явилась в прихожую, неся в руках два бокала с вином. Олег тогда ещё очень удивился: «Что празднуем?» Маруся усмехнулась и впилась в его рот своими красными губами, Олег ощутил вкус помады и запах каких-то новых духов, в ушах зазвенело. Любовью занимались неистово, молча, прямо на полу в прихожей, Олег даже не понял, как всё случилось, даже не чувствовал усталости после рабочего дня, даже на какое-то время потерял реальность, где он и с кем. «Забыли про презерватив», – виновато пробормотал Олег, рассматривая Марусю. Ему показалось, что она сама на себя не похожа. Маруся сидела на банкетке, взлохмаченная, с размазанной помадой, её шпильки все так же стояли в углу. «Новые туфли?» – рассеянно выдохнул Олег. Маруся засмеялась: «Сиги есть?» Ее голос был чуть хриплый. «Страстный голос», – подумал Олег, он даже забыл, что его жена не курит и привычно достал из внутреннего кармана пачку сигарет и зажигалку. Маруся надела шпильки и ковыляющей походкой прошла на кухню, курила у раскрытой створки окна, потом взяла пальто и ушла. Олег, оглушённый таким происшествием, такой развязкой, остался сидеть в прихожей. Всю следующую неделю Олег и Маруся прожили как всегда, будто и не было этой бури в прихожей. Как не был Олег толстокож, его мучило это пятничное событие. Он, молча, удивлялся своей жене. И вот сейчас на берегу реки сомнения, одно страшнее другого, заставляли его пристально следить за Марусей и Анькой.