Ко второй могиле сейчас пробирались эти две женщины. Семейный склеп представлял собой чёрный, гранитный, почти герметичный ящик, у которого была входная дверь, открыть которую они сейчас пытались. Кто лежал в этом гранитном склепе, Валера не знал; на нём не было ни таблички, ни креста, что могли бы рассказать о хозяине могилы. Женщины вошли в склеп, внутри загорелся свет и послышались голоса, но что они говорили, было не разобрать. Валера подошёл ближе. Он знал, что из освещённого помещения невозможно разглядеть кого-то в темноте снаружи, поэтому не боялся быть увиденным и преследуемым.
«Здравствуй, Эка! – произнесла одна из женщин, – Новый год скоро, вот ёлочку тебе привезли. А это Оксана Ивановна, твоя учительница. Ты помнишь? Эка, ты помнишь?» Женщина заплакала, запричитала, упала на колени у могилы и стала гладить тонкими белыми ладонями чёрные плиты надгробия. «Сынок! Эка! Ты слышишь меня? Сынок! Я пришла, твоя мама пришла навестить тебя! Эка, ты же слышишь меня?» Вторая женщина оцепенело стояла у входа, видно было, что она тут впервые, что это первозданное горе поражает её.
Какое-то странное, знакомое чувство посетило Валеру, точно всё это уже было, когда-то было с ним.
«Марина, хватит! – вторая, которую звали Оксаной Ивановной, обняла плачущую за плечи. – Встань. Зима, плитка холодная. Давай делать, зачем приехали. А то – ночь, кладбище, мне как-то не по себе». Женщины достали из коробок белую пушистую ёлку и стали её наряжать. Марина устанавливала ёлку и вешала игрушки сама, попутно рассказывая о каждой, чем она была дорога её сыну, и как он её, эту игрушку, любил. Потом она достала из сумки двух оленей, поменьше и побольше, и поставила их у ёлки, подумала, достала третьего: «Пусть так будет – я, Эка и он, Валера».
– А Валера где? – спросила Оксана Ивановна.
– Валера? В лесу живёт, здесь, покой сына охраняет, да ворон гоняет.
– Как в лесу?
– Давай сядем да выпьем за покой Эки. Царствие ему небесное.
Женщины достали бутылку коньяка, разлили по маленьким, похожим на напёрстки, стаканчикам. Выпили.
– Да. Валера в уме повредился. Здесь, за кладбищем живёт. Бич. Совсем опустился.
– Валера – бич? В лесу живет? Дом, что ли, построил?
– Какой ещё дом? В траншее живёт, собак бродячих ест и конфеты с могил собирает.
«Я не ем собак, я ем конфеты!» – хотел было крикнуть Валера, но вовремя остановился. Он узнал свою жену Марину и вспомнил, что этот склеп – могила его сына Эки. Давно это было, его семья. Озарение пришло как бессонница, его теперешняя бессонница – мука.
– Валера связался с бандитами, взял у них денег под большие проценты, отдать вовремя не успел. Они убили Эку! Валера и бандиты убили Эку! Валера постепенно дурачком стал. Я его дважды в психушку сдавала, а он всё убегал. Бегающим оказался. Да ещё про всякие инопланетные жизни стал всем рассказывать. Вот я его сюда и отвезла, чтобы грех свой страшный отмаливал. Траншею ему купила, иногда приезжаю, еды привожу, жалею. Совсем дурачком стал. Жалко так, хоть убей, чтоб не мучился и меня не мучил. Или, может, домой забрать? Так опять убежит…Воняет, в штаны валит….
Марина и Оксана Ивановна закрыли тяжёлую дверь склепа и побрели обратно к машине. Двигатель заработал, машина стала пробивать себе путь оранжевым лучом в обратную сторону.
Валера немигающими глазами смотрел на огни гирлянды семейного склепа, совсем как ворон недавно, поворачивал голову из стороны в сторону. Валера открыл клюв и каркнул:
– Кра! Кра-кра-кра!
Только ворон, наблюдающий за происходящим, сорвался с ближайшего куста.
Только шапка снега упала.
II
Я практикующий психолог.
Мне всегда нравилось помогать людям, ищущим себя. В старших классах школы я просил друзей рассказывать мне о том, что сейчас происходит в их жизни, а потом вместе с ними находить возможные способы решения проблем. Я перечитал всю популярную психологию, знал про возрастные кризисы и психоанализ, пробовал даже составлять тесты. Но когда пришла пора выбирать профессию, то я пошел учиться на учителя начальных классов, но со временем мне стало понятно, что детская психология мне совсем не нравится, что гораздо интереснее общаться со взрослыми людьми. Я бросил учёбу в колледже и пошел работать санитаром в поликлинику. Массу историй узнал я там, познакомился со многими людьми, в большинстве случаев это были пенсионеры, но иногда попадались средневозрастные и даже молодые люди, но они не хотели разговаривать со мною, поэтому, чаще всего, я выслушивал жалобы на неблагодарных детей и внуков, маленькую пенсию и черствое к проблемам населения государство. Какое-то время спустя я познакомился с маленькой женщиной Еленой. Я говорю маленькой, потому что она была очень невысокой, 160 сантиметров роста, но она очень гордо несла себя по жизни, помогая другим в том, в чём хотел бы помогать и я, она была практикующим психологом. Елена брала меня на выездную работу обрабатывать анкеты в рекрутерских агентствах. Она учила меня отказывать, объясняла нюансы анкет, читала целые лекции по психологии работодателя, который в большинстве случаев ищет то, что получить невозможно – преданных рабов с гордой посадкой головы и большим умом, сообразительностью и расторопностью гончей, за весьма скромное, если не сказать жалкое вознаграждение. Я учился из прислуги выбирать лидеров, а лидерам объяснять, что они всего лишь прислуга. Елена устроила меня в университет на вечернее, а потом помогала учиться. Нет, мы никогда не были с нею любовниками, скорее, она была моей старшей сестрой, сестрой, которую я боготворил и подчинялся во всем. Внезапно она заболела какой-то странной болезнью, связанной с самой маленькой железой в организме, вилочковой. И когда она была уже совсем плоха, и мне, и ей было понятно, что недолго осталось, Елена отважилась на разговор со мной.