С князем Сааком они обнялись у входа в замок. Они расцеловались и прослезились, вспомнив смерть несчастного государя. Царевич оставался у нас всего несколько часов. Все усилия князя задержать его хотя бы на день оказались тщетными. «Не время угощать и угощаться, князь, – сказал он твоему отцу, – враг унижает нашу страну, надо спешить ей на помощь».
– Я дам тебе отряд моих храбрецов, если ты обещаешь после удачного похода вернуться в Гардман и погостить у меня хотя бы неделю, – сказал князь царевичу.
– Обещаю вернуться после спасения моей страны, – ответил царевич. – А за твою помощь я в долгу перед тобой. На храбрость гардманского войска я могу положиться.
И князь дал царевичу отряд из пятисот храбрецов, которые охраняли границу Гардмана.
На закате царевич уехал с войском, полученным от князя. Никогда не забуду минуты, когда он, расцеловавшись с князем Сааком, пришпорил своего словно окрыленного коня. Сотни гардманских девушек впились в него глазами. Сверкнув в воздухе стальным мечом, он громко воскликнул: «Вперед, мои храбрецы!» Ущелье Гардмана ответило таким гулким эхом, словно крикнуло сто человек. «Да здравствует царевич! Да здравствует на многие лета!» – загремело войско и помчалось вперед. Князь проводил царевича до гардманского моста, а вернувшись, сказал мне:
– Седа, я рад, что Саануйш не было сегодня. Этого, видно, хотел бог.
– Почему? – спросила я князя.
– Царевич красивее всех князей, которые просили руки моей дочери. Если бы Саануйш была здесь, этот богатырь, наверное, покорил бы ее сердце.
– Ну, что ж? – сказала я князю. – Неужели ты отказал бы будущему армянскому царю?
– Нет, Седа, я бы не отказал. Но еще не известно, наследует ли он престол отца. Ему предстоит трудная борьба с внутренними и внешними врагами. Для этого нужна гигантская сила, великий труд и большой опыт. И кто знает, удастся ли царевичу одержать победу?
– А если царевич будет побежден? – спросила я.
– Тогда он потеряет престол. В этом случае моя дочь была бы несчастна. Теперь же она свободна от этого страха. Если Ашоту удастся унаследовать престол отца, я сделаю его своим зятем.
– А может быть, гардманская княжна не покорит его сердце? – спросила я князя.
– Тогда это сделает за нее поддержка могущественного Саака Севада, – сказал князь уверенно. – Отряд храбрецов, который я ему дал, – залог обручения. Он сказал: «Я в долгу перед тобой». Мы поняли друг друга, и царевич вспомнит свое обещание, тем более что и в будущем ему нужна будет моя помощь.
– Значит, моя Саануйш будет царица? – спросила я твоего отца.
– Да, я решил это, как только царевич въехал в Гардман, – ответил князь твердым голосом.
– В этот день, моя дорогая Саануйш, была решена твоя судьба.
5. О том, какие препятствия угрожали судьбе Саакануйш
– Войско царевича уже до прихода в Гардман, – продолжала Седа, – вступило в бой с отрядом арабов, находившимся в Бердадзоре. Царевич разбил и рассеял их. В этом сражении один из соратников царевича оказался ранен и вынужден был остаться в нашей крепости до выздоровления. Это был князь Геворг Марзпетуни. Князь был ранен в правую руку. Его лечил опытный лекарь. Хотя рана и не была опасной, но нуждалась в длительном лечении. По приказу Севада, я стала ухаживать за больным, и, чтобы он не скучал, сидя около него, подолгу беседовала с ним. Князь Геворг был милым и добрым человеком. Вскоре мы подружились. Он рассказывал о военных событиях и поведал о царевиче много такого, что внушило мне добрые чувства к нашему будущему государю. Во время одной из бесед я сказала князю Геворгу:
– Мне кажется, что гардманская княжна будет супругой царя.
– Почему ты так думаешь? – спросил он.
– Князь Севада высказал такое желание, – сказала я. – Если бы князь не имел твердой надежды, он не стал бы говорить об этом.
– Его желание не осуществимо, – загадочно ответил Марзпетуни.
– Почему? – спросила я изумленно.
– Это тайна, выдать которую я не могу, – ответил он.
Говоря откровенно, я очень опечалилась. Князь Геворг был другом царевича и, насколько я его узнала, серьезным и скромным человеком. Он не мог говорить необдуманно. Его слова встревожили меня. «Что же может воспрепятствовать этому союзу?» – думала я. После тревожных размышлений я решила во что бы то ни стало узнать от князя эту тайну. Однажды, когда я, наложив на рану прописанное врачом снадобье, стала ее перевязывать, князь сказал мне улыбаясь: