– Как давно началось мое несчастье…
– Я же говорила, что корни твоих невзгод скрыты в прошлом.
– А потом? Почему же потом Ашот оставил севордскую княжну и женился на мне?
– Государственные расчеты, моя царица! Этого брака требовали интересы царства. Ашот оказался один против сильных врагов. Саак Севада со своим гардманским войском был выгодным союзником.
– И дочь Севада была принесена в жертву…
– На то божья воля…
– Какая там божья воля? Не бог, а ты, Седа, причина моего горя!
– Я? Что ты сказала, царица? Я причина твоих несчастий?! О, не говори так! Твои слова – проклятье для меня! – взволнованно воскликнула Седа.
– Да, Седа, ты сделала меня несчастной! Если бы ты сейчас же рассказала обо всем моему отцу, он не стал бы жертвовать своей дочерью во имя интересов Ашота.
Седа многозначительно посмотрела на царицу и ничего не ответила.
– Разве я не права?
Кормилица молчала.
– Почему ты не отвечаешь?
– Моя вина гораздо тяжелее, чем ты думаешь.
– Что ты еще сделала?
– Я не сдержала слова, данного князю Марзпетуни, и в тот же день, как он покинул нашу крепость, сообщила обо всем твоему отцу. Я не могла молчать. Речь шла о твоей судьбе.
– Что же отец?
– Рассмеялся. Особенно когда я заговорила о том, что замужество с Ашотом сделает тебя несчастной.
– Почему же он рассмеялся?
– Он сказал, что молодые люди имеют до женитьбы тысячи связей, которые порываются после законного брака. Любовь царевича – случайность и вызвана жалостью, которую он почувствовал, увидев севордскую княжну, одетую в траур в дни горя. «Любовь часто рождается там, – сказал он, – где живет сострадание. Придет время, царевич займется государственными делами и забудет княжну. Я же, – продолжал он, – постараюсь направить события так, как мне этого хочется».
– И что он сделал?
– Немедленно поехал в Утик и уговорил вдову князя Геворга выдать свою дочь за достойного человека, который мог бы управлять их владениями, так как княжна была единственной наследницей Геворга.
– Ну, а дальше?
– Княгиня приняла с благодарностью его совет. Мало того, она попросила князя Севада, чтобы он сам устроил этот брак… И князь Севада, не теряя времени, уговорил тайского сепуха Цлик-Амрама жениться на княжне.
– И эта девушка могла променять такого героя, как царевич, на Цлик-Амрама? Я начинаю презирать моего супруга, когда подумаю, что он способен любить такую женщину.
– Не суди поспешно, царица! Не каждая княжеская дочь растет так вольно, как гардманская княжна, которой дано было даже право выбирать себе жениха. К тому же сепух Амрам не был простым человеком. По храбрости, красоте и богатству он не уступал самым могущественным князьям. Но если бы даже севордская княжна любила царевича как безумная, то ведь князь Севада своей искусной и убедительной речью мог охладеть ее пламенное чувство.
– Настоящую любовь нельзя охладить. Женщина, полюбившая Ашота, не может забыть его. Вероятно, эту девушку довели до отчаяния, уверяя, что брак ее с царевичем невозможен.
– Может быть.
– Вот почему их любовь продолжается, несмотря на то, что оба они связали себя брачными узами.
– Может быть.
– Саак Севада собственной рукой разрушил свой дом, недаром говорит пророк: «Тот, кто роет яму для ближнего, сам в нее попадет».
– Да, конец оказался таким… Но кто мог предвидеть?
– Ах, Седа, если бы ты вовремя открыла мне эту тайну…
– Царица, а мое обещание? Разве я могла его нарушить?
– Ты нарушила ведь его, сообщив тайну отцу.
– Это другое дело. Он мужчина и человек дальновидный.
– Где же его дальновидность? Ты сама видишь, чем это кончилось…
– Мы, женщины, очень забывчивы. Небольшие горести настоящего заставляют нас забывать радости прошлого. Князь Севада уготовил для своей дочери большую славу, и ты этой славой насладилась, моя царица.
– И все же настоящее затмило для меня все хорошее.
– Справедливость требует, чтобы мы смягчали наши горести воспоминаниями о радостях прошлого.
– Где они, Седа, эти радостные воспоминания? В моей брачной жизни я не видела счастья.