Уивер кивнул:
– Что потом?
– Пусть Мидас донесет до всех мысль, что от дороги надо держаться подальше. Я устроил тут парочку сюрпризов, и не хотелось бы, чтобы кто-то из наших друзей на них напоролся.
– И затем мы выдвинемся в лагерь исследователей?
– Да, выдвинемся. О, посмотри, если…
– Получится найти пару удобных огневых точек и выбрать места для укрытий на случай, если кто-то прорвется до деревни? Уже сделано. – Уивер покачал головой в притворной печали. – Скажи, друг мой, учитывая, как я четко предугадываю твои приказы, светит ли мне в перспективе руководство собственным отрядом, ведь я вполне сведущ в тонкостях руководства?
Номад рассмеялся:
– Господи, сохрани нас от такого. К тому же ты не должен давать мне расслабляться.
– Что правда, то правда.
«Призраки» почти закончили разбираться с машиной, когда на дороге показался Мидас в сопровождении Эрубиэля, который шагал с ним плечом к плечу. Номад вышел навстречу, выказывая уважение старосте.
– Майор, – Мидас явно был чем-то озабочен, – староста хочет рассказать тебе…
Не успел он договорить, как мужчина вмешался в разговор, возбужденно показывая в сторону джунглей.
– Что он говорит?
Мидас предупреждающе поднял палец и заговорил, лишь когда староста высказался до конца:
– Он говорит, что солдаты ленивы. Эта дорога, которой они пользовались, – самый легкий путь. Он медленный и извилистый. Есть путь быстрее. Он знает его. Он может провести нас через джунгли, и мы будем на месте часа через два, если выдвинемся сейчас.
– Это прекрасно, Мидас, но ты не забыл, что нам не надо в их лагерь? Нам нужно спасти ученых.
– Майор… – Мидас помолчал. – Он также говорит, что, когда его сородичи ходили в лагерь, они видели там людей, которые не были солдатами.
– Не были солдатами?
Мидас указал на небольшой экран на своем запястье:
– Я показал ему фотографии профессора Кротти и ее команды. Он позвал тех, кто ходил в лагерь, и они опознали их.
– Хочешь сказать, мы должны поверить, что заложников перебросили в другое место, опираясь на неожиданную информацию из вторичного источника?
– Именно так, сэр, – он бросил быстрый взгляд на Эрубиэля, – у него нет причин нам врать.
– Кроме, разве что, желания, чтобы мы покончили с теми, кто ему досаждает, – подал голос Уивер, до этого лишь наблюдавший за разговором. – Это тоже стоит иметь в виду.
– Так или иначе, мы найдем полезную информацию. – Мидас выглядел совершенно уверенным в своих словах. – Майор, я ему верю. Эта информация более свежая, чем данные Визарда. К тому же в их ситуации объединить силы – это логично.
Номад выдержал его взгляд:
– Ты понимаешь, что если мы ошибемся, то, вероятно, попадем в мясорубку?
– Так точно.
– И ты все еще настаиваешь?
Мидас дважды кивнул:
– Так точно.
– Что ж, ладно. – Номад повернулся к Уиверу. – Планы меняются. Будем бить прямо в осиное гнездо. – Он огляделся. – Больше никаких задержек. Мидас, пусть Эрубиэль покажет путь. И поблагодари его от нас всех.
– Так точно. Он… эм… говорит, чтобы мы не волновались. С оружием убитых солдат и нашей помощью его люди смогут постоять за себя. Нам не нужно оставаться, – под конец фразы Мидас смутился.
Уивер нахмурился:
– Майор, ты же знаешь, что даже со всем, что мы им дали, шансов против профессионалов у них нет.
– Отставить такие разговоры, Уивер, – тихо ответил Номад, а затем продолжил уже громче: – Мидас, у тебя есть приказ. Уивер, передай Холту, что игры кончились. Солнце почти село. Мы возвращаемся к работе.
Интерлюдия – Уивер и Номад
Задание было простым. Настолько простым, что Джокер даже ворчал, зачем на него вообще отправили «призраков». Экспериментальный БПЛА упал на оспариваемой территории в Перу, ну а дядя Сэм и, само собой, УВД категорически не хотели, чтобы кто-то наложил на него руки. Под «кем-нибудь» подразумевались наркокартели, повстанцы РВСК, правительственные отряды, жаждущие легких денег, и вообще все, кто не состоял на службе у Соединенных Штатов.
– Напомни еще раз, зачем мы здесь?
В этот раз с ними был новичок – снайпер с позывным «Уивер». Номад пару раз тренировался с ним вместе – в «призраках» все так или иначе тренируются со всеми, – но работать с Уивером ни ему ни Джокеру или Сэйджу пока не приходилось. Номад знал, что раньше тот был морским котиком и что он никому не рассказывает, как получил заметный шрам через все лицо. Впрочем, по всем остальным статьям он также был загадкой.