Самое обидное, что ни сейчас, ни потом какого-то другого для себя объяснения Морган найти не мог. Всё, что он видел в данный момент это голова, плечи и руки. Да, необычная для этого времени причёска — короткие, до плеч, волосы были покрашены в фиолетовый цвет с красными прядками и зачесаны налево, поскольку справа наблюдалась широкая выбритая полоса, что делало их обладательницу героиней какого-нибудь киберпанка, а не магического средневековья. При этом следует учесть, что сейчас волосы намокли, плотно прильнув к голове.
Да, круглое личико с правильными чертами, курносым носиком, пухлыми губками и красными щёчками. Имелся даже хорошо заживший шрам, белой полосой уходивший с правой щеки на шею, под правое же ушко. Но эти глаза! Огромные живые глазища насыщенного фиолетового цвета, метавшие (в переносном смысле) громы и молнии! Взглянув в них, Морган моментально утонул, подобно персонажу слезливого женского романа…
— Ты глухой? Я спрашиваю, ты что за хрен?
— Кто? Я? Нет, — запинаясь, пробормотал Морган, собрав остатки былого красноречия.
— Что «нет»?
— В смысле — не глухой. Рыбак я. Рыбу вот ловлю… То есть собираюсь ловить…
Стараясь не делать резких движений, орк присел и, подняв с земли удочку, помахал ею в качестве доказательства.
— А здесь ты что делаешь?
Этот вопрос поставил Моргана в тупик.
— Так это… Рыбак я. Рыбу ловить собираюсь, — повторил он, недоумённо моргнув.
— Блин! Да не на озере, а конкретно здесь ты что делаешь?
— Просто мимо проходил. Местечко себе подыскиваю, где удочку закинуть можно.
Девушка задумалась, сверля стоявшего на берегу орка подозрительным взглядом.
— Знаешь что, рыбак, — наконец протянула она. — Проходи мимо дальше и чтобы больше я тебя не видела. А то в следующий раз пальну не в дерево, а тебе в тыкву. Усёк?
— Усёк, — послушно кивнул орк.
Справедливости ради стоит заметить, что будь Морган злодейским злодеем, то дела у русалки с фиолетовыми глазами были бы плохи. Девушка не была магом, а просто выучила несколько полезных заклинаний, чтобы облегчить себе жизнь — это он мог сказать по характерному жесту, отсутствию магического конструкта и использованному заклинанию. Та же Светлоликая, окажись в подобной ситуации, для начала посадила бы жертву в водный (а то и ледяной) кокон, и только после этого задавала вопросы. Сам орк использовал бы любимую «Зыбь», у которой давно научился регулировать глубину и ширину зоны поражения. А тут всего лишь огненная стрела, которая даже не пробила дерево насквозь, а только оставила безобразный обугленный шрам.
К счастью, Морган злодеем не был. Поэтому он не стал обращать в лёд воду вокруг девушки, как и метать в озеро молнию. Даже не схватил в руки одежду и не убежал с демоническим хохотом в лес, хотя подобное желание на секунду возникло — то ли детство заиграло в одном месте, то ли просто дурь в голову стукнула. Просто поднял с земли рогатину и скрылся среди деревьев, следуя полученным инструкциям.
Сделав небольшой крюк, орк вновь выбрался на берег. Остановился, делая вид, что любуется окружающими красотами, и украдкой взглянул в ту сторону, в которой оставил русалку. Ничего, естественно, не увидел, и с разочарованным вздохом побрёл дальше. Как назло, озеро оказалось довольно длинным, так что когда он подыскал подходящее местечко, чтобы увидеть заветную ложбинку… в смысле, забросить удочку, берег слился у него в одну зелёную линию. Да и за прошедшее время с места могла сняться целая армия, не то, что одинокая девица.
Снова разочарованно вздохнув, Морган развернул снасти, насадил наживку и забросил удочку в воду. Рыбалка, правда, не задалась. Мысли постоянно крутились вокруг девичьего образа с фиолетовыми волосами, тщетно пытаясь дорисовать всё то, что скрывалось под водой. Он постоянно прокручивал в голове произошедшее, пытаясь подобрать подходящие для знакомства слова. В итоге, не просидев на месте и часа, он мысленно плюнул, собрал снасти и поспешил обратно к заветному пляжу.
На котором, как и ожидалось, никого уже не было. Более того, таинственная незнакомка умудрилась даже следы спрятать, и только одинокий ожог на древесной коре служил доказательством того, что мужчине ничего не привиделось.