Закончив с пятиминуткой чтения, беглец пораскинул мозгами (в переносном смысле) и понял, что из Шундарана надо тикать. Не столько из-за того, что на это недвусмысленно указывало описание квеста, сколько из-за того, что находиться в городе было попросту опасно. Стоит только горожанам прознать об истинной причине переполоха, как его тут же схватят, обвяжут ленточкой и выдадут богиням на блюдечке с золотой каёмочкой. А если после этого орк останется жив и дееспособен, то ему немедленно впаяют штраф за все те увечья и разрушения, что случились во время погони — не богинь же призывать к ответу, верно?
В общем, из города следовало уходить и как можно быстрее, желательно неузнанным. Уйти, отсидеться пару деньков, а потом вернуться и прошмыгнуть в храм Всех богов и потребовать у кое-кого объяснений. Вариант с тотальным бегством Морган пока не рассматривал, искренне надеясь, что всё случившееся одно большое недоразумение.
Выработав этот нехитрый план, орк тут же приступил к его исполнению. Быстренько привёл в порядок одежду, прикрыв самые крупные дыры. Придирчиво изучил физиономию в отражении лужи. Не удовлетворённый увиденным, зачерпнул немного грязи и размазал её по щекам, добавив на лицо ещё парочку художественных разводов. Закончив с маскировкой, оружейник завернулся в плащ, накинул капюшон и неспешно побрёл в сторону ближайших ворот.
Неизвестно, сыграла свою роль повышенная удача или нет, но побег прошёл как по маслу. Во-первых, улепётывая от разъярённых богинь, он незаметно для себя оказался возле западного выхода из города. Во-вторых, стоило ему подойти поближе, как на выход устремилась группа мужичков крестьянской наружности преимущественно орочьей принадлежности. Всё, что оставалось сделать Моргану, это пристроиться в хвост процессии и тихим сапом выйти наружу, миновав полусонных стражников.
С трудом сдерживаясь, чтобы не припустить во всю прыть, орк прошёлся вслед за «группой прикрытия» по тракту, после чего тихонечко отстал и свернул на тропинку, ведущую в поле. Дождался, пока пологие холмы скроют его от потенциальных наблюдателей и наконец-то отпустил тормоза, перейдя с ленивого шага на стремительный галоп. Настолько стремительный, что путь, отнимавший до этого более двух часов, Мэган преодолел минут за десять. По пересечённой местности, кстати, а не по ровному ухоженному тракту.
Влетев на полном ходу в знакомую рощу, Морган остановился, чтобы отдышаться и перевести дух. Передохнул, сделал пару шагов, собираясь двигаться дальше, но… тут его отпустило. В смысле, действие божественного допинга закончилось и на смену пришёл божественный отходняк. Осев на землю от внезапно нахлынувшей боли, первое время орк мог только мычать и стонать. Казалось, каждая мышца, каждое сухожилие и даже каждая косточка внезапно решили напомнить о своём существовании, посылая в мозг отчаянные сигналы «SOS».
— Твою дивизию! — просипел Морган маленькую вечность спустя, подползая к ближайшему дереву. — Кто же так благословляет?
Кое-как собравшись силами, он использовал одно из малых исцеляющих заклинаний. Боль стихла до терпимого уровня, но взамен на тело навалилась усталость. Ради интереса беглец проверил своё состояние через интерфейс. Шкала «Усталости» моргала красным цветом на 8 %, «Ясность ума» снизилась до 74, а «Ясность сознания» упала ниже 50. Не самая страшная проблема в иных обстоятельствах — хороший ужин и крепкий сон быстро вернули бы показатели в норму. Однако во время поспешного бегства Морган не успел захватить ни вкусно поесть, ни сладко поспать, а потому вариантов оставалось немного — или продолжить путь в таком состоянии, или сделать привал. Конечно, можно было бы ещё использовать магию, но тут прятался подвох. Как и любой другой стимулятор, даже самые продвинутые заклинания рано или поздно «сжигали» организм до полного изнеможения.
Затаив дыхание, Морган прислушался к окружающей обстановке, а затем, для пущей уверенности, бросил парочку сканирующих заклинаний. Убедившись, что других разумных в ближайшей округе не наблюдается, он с кряхтением поднялся на ноги и направился к озеру.
Вскоре над водами рукотворного водоёма разнеслась негромкая, но отчаянная брань. Смывая с себя грязь студёной осенней водой, Мэган нехорошими словами поминал весь божественный пантеон Лудуса и его женскую половину. Впрочем, на личности не переходил, вовремя вспомнив народную мудрость про «помяни чёрта». Хотя очень хотелось…