Закончив с водными процедурами, оружейник сделал несколько мелких глотков, чтобы заглушить жажду и прислушался к своим ощущениям. Организм отрапортовал, что бодрость однозначно повысилась, но идти куда-то всё равно влом. Совместными с мозгом усилиями было выработано решение найти дерево поразлапистей, влезть на него и затихариться, пока не минёт буря. Что Морган и сделал, с некоторыми удобствами устроившись среди ветвей. Некоторое время вслушивался в окружающие шумы, стараясь уловить звуки погони, да так и задремал, убаюканный шорохом осыпающейся листвы.
Разбудили орка уже знакомые женские голоса.
— Он где-то здес-с-сь с-с-спрятался! Я его чую!
— Ой, девочки, что-то меня не возбуждает по кустам ползать.
— А мы сейчас по-другому сделаем. Морган Мэган! Немедленно выходи и предстань перед гневом богинь, или, клянусь копьём, я сожгу эту рощу дотла вместе с тобой!
Казалось, что голос Афины исходит сразу со всех сторон, и столько в нём было холодной сдерживаемой ярости, что орк понял — сожжёт. Как пить дать сожжёт, пусть это и будет прямым нарушением каких-то там правил.
— Музыка-ант! Выходи вместе с двойником, — обречённо пробормотал Морган, пытаясь срочно придумать план бегства.
К сожалению, ничего в голову не приходило. Пришлось слезать и, согласно озвученному предложению, предстать перед гневом.
— До чего ныне смертный пошёл… наглый, — отстранённо произнесла богиня с раскосыми глазами, задумчиво разглядывая потупившего взгляд орка. — Раньше сразу на колени падали, мордой в грязь, а этот встал, как школьник перед директором.
— Вот поэтому я всегда говорю — нельзя с ними слишком сильно сближаться, — буркнула в ответ Афина.
— Почему? — бесхитростно поинтересовалась Съяш, поигрывая не то кукри-переростком, не то мелкой фалькатой.
— Потому что иначе они перестают видеть в тебе бога и начинают относиться как обычной смертной, только чуть более сильной. Суют взятки, льстят, пытаются обмануть…
— Ой! У меня от твоей заумнос-с-сти только голова болит. Давайте уже быс-с-стренько отрубим ему хрен и зас-с-сунем…
— Подожди минуту. Давай, для начала, послушаем, как он оправдываться будет. Когда смертного прижмёшь, он такие сказки начинает рассказывать — заслушаться можно.
И богини с ожиданием уставились на Моргана.
— Эмм… А что, собственно, происходит? — смущённо поинтересовался тот, переминаясь с ноги на ногу.
— Идиотом прикидывается, — уверенно постановила азиатская богиня, имени которой орк всё ещё не знал.
— Нет, он, похоже и вправду не понимает, — задумчиво пробормотала гречанка. — Скажи-ка смертный, ты жертвовал своему покровителю бочонок бренди?
Услышав про бочонок, орк моментально побледнел. Пытаясь подловить своего покровителя, он как-то не рассчитывал на подобный исход.
— Эмм…
— Вижу, что жертвовал, — хищно улыбнулась сероглазая богиня. — И посвящение ещё приложил…
— Какое посвящение? — моментально насторожился Морган.
— Красивое такое, на свитке, с красной ленточкой. «Прошу распить этот нектар в обществе наимудрейшей Афины и её подруг, самых прекраснейших из богинь». Или как-то так.
— Не было такого! — моментально открестился орк. — Я же не идиот так подставляться!
Афина несколько мгновений всматривалась в честные глаза проштрафившегося смертного, а потом яростно выругалась на греческом. Вслед за ней выругалась и её темноволосая подруга. Только Съяш стояла недоумённо моргая.
— Я чего-то не поняла, а что проис-с-сходит?
— А происходит то, что этот членобородый поимел нас, как Зевс Данаю [1]! Так что если этот козёл в ближайшее время попросит тебя об одолжении, то лучше сразу согласиться. И молись, чтобы он просто предложил перепихнуться!
— А что, хорош-ш-ший с-с-секс — это тоже неплохо, — задумчиво протянула Съяш, плотоядно облизнув тонкие губы, но гречанка её не слушала.
Яростно сверкая глазами, Афина сверлила взглядом съёжившегося орка, решая его судьбу. В какой-то момент богиня глубоко вздохнула, разжала кулаки и елейным голосом поинтересовалась:
— Насколько я помню, Локи хвастался, что ты у него умный до невозможности. Если не секрет, каковы у тебя сейчас показатели Интеллекта и Мудрости?
— Интеллект — сорок один. Мудрость — тридцать восемь.
— Ага! То есть, не совсем дурак. Так скажи мне, Морган Мэган, на что ты вообще рассчитывал, пытаясь обмануть бога обмана и злых шуток?