- Ой, заливать хорош, - покачала головой Иринея, - на старости лет заврался совсем дед.
Дед Антип начал таращить глаза.
- Я - вру? Да у тя исшо молоко на губах не обсохло, дефка, на вранье меня ловить!
- А дед Антип дело говорит, - поддержала старика Фёкла Чунихина, - што дайна звать - молодой больно, да неопытный. Как бабе за вырез глянет - на ногах еле стоит, губами пузыри пускает. Сразу видать - слабенький, хде ж ему бедняжечке с гхыром справиться? Ведьмака надо звать, аль ведьму..
- Каку ведьму?! - не обрадовался поддержке Антип, - ты, Фёкла, что в огороде свёкла - и красна и дородна, да в суп пока не годна! Каку-таку, я тя спрашиваю, ведьму? Ить есть уже одна!
- Да кака с Аськи ведьма?! - возмутилась Ефросинья, - то одно недоразумение, а не ведьма. А звать надо опытную - из тех што по большаку шастают, да нечисть за гроши выводят.
Упоминание о грошах заставило женское собрание приуныть. Само собой, никто раскошеливаться не собирался. Ещё немного и страсти вокруг гхыра приутихли бы, натолкнувшись на неодолимое препятствие, но тихая и незаметная старушка, скромно слушавшая и поддакивавшая всем выступавшим, подлила масла в огонь.
- Ой, бабоньки, а ведь живет у меня ведьма. Живёт, вчерась только на ночлег попросилась.
- Так чаво ж ты молчала, Лукерья? - возмутилась бабка Анисья, - у ей ведьма в избе, а она - ни слова никому!
- Так я ж не знала поперву, - принялась оправдываться бабка Лукерья, впервые в жизни почувствовавшая себя в центре всеобщего внимания, - ну мало ли девчушек рыжаньких по деревням шастают? Постучалась она уже опосля дойки вечерней, вежливенько так спросила, можно ли до утра пересидеть? Что ж мне - лавки, да полена под голову жалко? Пустила. А она перед сном и давай свои заклинанья бесовские вычитывать. И вот диво - гляжу, вроде как светится изба. Я её тихонько так спрашиваю - чаво творишь-то доченька? Пожару не наделай мне, долго ли до беды? Засмеялась, говорит: не беспокойся, баушка, все под хунтролем. Это штоб ночью спать крепко, вурдалаков не боясь. Хоть и не поняла я, про каких троллей она толковала, но смекнула, что не проста девчушка рыжа, а ведьма.
- Так айда до неё, - Антип махнул рукой, приглашая присутствующих последовать за ним. Но Лукерья, упиваясь небывалым вниманием доселе ни во что её не ставивших соседок, продолжала:
- Полешко-то я ей дала, да кожушок старый, штоб не так твердо было. Опять засмеялась, смешливая попалась ведьма-то. Щелкнула пальцами, и полешко в подушку превратилось. Нарочно я подошла, пошупала - мягко. Словно перина пуховая, а не деревяшка. Травок мне заварила духовитых, да я пить не стала - тайком в лохань вылила.
- Это ты правильно сделала, - похвалила бабка Анисья, - мало ль чаво ей от тебя надо было. Хлебнула бы ведьминого зелья и в кошку черную превратилась. Али ешо чаво похужей.
- А Михрютка, балбес соседский - в окошко заглянул и по обычаю своему рожи корчить стал. Шешнадцать лет парню стукнуло, дак ни одной дефки не пропустит.. штоб не напугать.
- А ведьма што? - полюбопытствовала Иринея.
- Палец середний выставила и в окошко кажет - дурню ентому. Спрашиваю, а чевой-то ты ему вместо дули - пальцем тычешь? Аль колдовство какое? Она заливается: ничо, баушка. Подрастет - поймет, што это такое, когда деушка тебе палец кажет.
- Видать и вправду знак колдовской, - глубокомысленно заметила Ефросинья, - пропал Михрютка. Тут серебрушкой не отделаешься.
Дед Антип, вне себя от переполняющего энтузиазма, бешеными глазами огляделся вокруг и завопил:
- Што я вам говорю, бабы?! Айда до ведьмы! Акромя ведьмака, противу гхыра - только ведьма и поможет. Я чай по молодости не раз хаживал.. знаю что говорю!
- Куда хаживал, - осадила его Анисья, не желавшая отдавать инициативу в чужие руки, а тем более в мужские, - к ведьмам што ль хаживал-то, греховодник старый?
- Цыть, дефка! - прикрикнул сурово Антип и, не сомневаясь в своем превосходстве, заковылял в сторону Лукерьиной избенки. Повинуясь суровому мужскому слову и природному женскому любопытству, бабы дружно засеменили следом. Только Иринея замялась и, оглядываясь на мутные оконца изб, за которыми со сдержанным любопытством виднелись разномастные мужичьи бороды, крикнула: