- Ничего, найду, - успокоила ведьма, рассеяно оглядываясь по сторонам, - интересно, где же эта красавица гуляет?
- Какая ещё красавица? - не понял мужик.
Ведьма усмехнулась.
- Да я про лошадь свою говорю. Ну да ладно, нагуляется и придет.
С этими словами ведьма вышла за калитку и закинув сумку на плечо зашагала по широкой деревенской улице. Тимофей озабоченно проводил её взглядом, поскреб пятерней в густо заросшем затылке и со вздохом ушел в дом.
До вечера ведьма не вернулась.
Не вернулась и до ночи.
Следующее утро оказалось точным повторением прошлого. Тишина сладко напоенная сонными грезами, травяным ароматом и прочими умиротворениями окутывала всю деревню. Иринея звякнула ведрами, бросив их в траву возле колодца, и всласть назевалась, совершенно выбросив из головы вчерашние страсти. Ведьма-то - найдет небось гхыра этого упыриного, и отвадит от деревни. Баба закинула руки за голову и потянулась всем телом. Затем взялась за колодезное ведро и обернулась к колодцу.
Петухам снова не дали спокойно поорать в свое удовольствие. Истошный женский визг пронесся по всей деревне. Люди выскакивали на улицу в исподнем: бабы присоединялись к визжаще-кричащему хору, мужики вооружались топорами, косами, вилами. Взбудораженная толпа, взволнованно переговаривающаяся десятками голосов, направилась в сторону колодца. Все готовились к худшему, но поскольку на этот раз тон задавали мужики, то кладбищенскому гхыру скоро должен был настать конец.
Внезапно идущие впереди резко остановились, словно натолкнулись на невидимую черту. Задние возроптали было, но протискиваясь вперед оторопело замолкали, тараща глаза на открывшееся глазам зрелище.
По узкой тропинке, ведущей к колодцу понуро брел сгинувший Шевелуха. Причем, почему-то вовсе не гхыриного оттенка, не обросший когтями и клыками, а просто опухший донельзя. Следом плелся одетый в "градскую" одежду толстяк, охавший и хватавшийся за виски. Выписывал ногами восьмерки не менее пропавший Коська, братски обнявшись с так и не приехавшим вчера шинкарем. Последним, скромно потупившись, семенил молодой дайн, икая и бормоча что-то про себя. Ах нет! Последней шла рыжая ведьма, и улыбка её время от времени перетекала из иронической в ехидную.
Конец