Так что хорошо, что мышонок Грегори весит всего семьдесят семь граммов, а слоненок Попей — целую тонну. Хорошо, что они противоположности, которые сходятся: ведь в мире чаще всего сходятся именно противоположности.
И пусть слоненок Попей мечтает похудеть, а мышонок Грегори мечтает поправиться, пусть они побольше мечтают, такие разные, и любят друг друга, и дружат между собой, как могут дружить только те, кто считает друг друга идеалом.
К сожалению, идеалы редко встречаются, а если и встречаются, то при ближайшем рассмотрении оказываются не такими уж идеалами. Или вовсе не идеалами.
До того как жук Дровосек повстречался с Карликовой Белозубкой, каждый из них вел свою отдельную, независимую жизнь: Дровосек свою насекомую жизнь, а Белозубка — жизнь млекопитающую. По сравнению с Белозубкой Дровосек — титан, его так и называют: Дровосек-титан. Поэтому при встрече он сказал, как обычно говорят титаны-насекомые:
— Привет, малышка! Ты о чем хлопочешь там, на земле?
— Ищу насекомых, — скромно сказала Карликовая Белозубка.
— Это становится интересным! — воскликнул жук Дровосек. — И зачем же тебе понадобились насекомые?
Нелепо задавать такой вопрос представительнице отряда насекомоядных, но Дровосек-титан не знал, с кем имеет дело, а когда узнал, то расхохотался:
— Тогда, пожалуй, съешь меня. Ну, чего испугалась? Да, я насекомое и этого не скрываю. Жук я, понимаешь? Как ты насчет жуков? Ешь, не брезгуешь?
Белозубка не знала, что ответить. Сказать, что она не брезгует, — получится, что она хочет съесть этого великана. А сказать, что она им брезгует, тоже как-то нехорошо. Как-то обидно и неуважительно.
— Я не могу съесть так много, — сказала Белозубка тоном застенчивой гостьи за обильным хозяйским столом, хотя вообще-то она могла съесть много. За сутки она съедала пищи в четыре раза больше, чем весила сама. Но она почувствовала, что сейчас речь может идти не о том, сколько она съедает, а о том, сколько съедает этот жук.
И, как будто спеша развеять ее сомнения, Дровосек сказал:
— А вот я тебя съем. Для меня ты как раз подходящая порция.
Белозубка обиделась, что ее обозвали порцией, но еще больше она испугалась: ведь это же ясно, что, когда называют порцией, значит, сейчас начнут есть.
— Я скажу Киту, — припугнула жука Белозубка своим самым крупным родственником по классу. В классе млекопитающих у нее были очень крупные родственники.
— И чего эти маленькие так любят ябедничать? — поморщился Дровосек. — Успокойся, не буду я тебя есть, я только что пообедал.
Услышав, что Дровосек только что пообедал, Белозубка так обрадовалась, как будто пообедал не он, а она. И осмелела до того, что даже принялась критиковать.
— Ну и порядки в этом животном мире! Если ты маленький, то тебя каждый норовит съесть, а если большой, то только и глядишь, как бы съесть маленького.
Дровосек посмотрел на Белозубку и устыдился своих огромных размеров.
— Ты знаешь, я хоть среди своих и самый большой, но меня это нисколько не радует. Вот ты сейчас роешь норку. — Белозубка действительно рыла норку. Разговаривала с жуком и машинально рылась в земле — это так естественно, когда принадлежишь к семейству землероек. — Выроешь маленькую норку — и спрячешься. А какую Слону нужно вырыть норку? Или Лошади, например? Ты посмотри на меня: я — самое большое на земле насекомое, а что толку? Куда другой пролезет, мне не пролезть, где другой спрячется, мне не спрятаться. Нет, нашему брату насекомому лучше быть поменьше, мы не приспособлены, чтобы быть у всех на виду.
Белозубка посмотрела на Дровосека и пожалела его: да, нелегко ему живется, такому большому.
— Конечно, я — самое маленькое млекопитающее на земле, я всюду пролезу и всюду спрячусь, так что мне грех жаловаться…
— Я, между прочим, тоже не жалуюсь, — спохватился жук Дровосек. — По крайней мере, мне от своих уважение…
— Вот бы мне немножко уважения, — вздохнула Белозубка.
— А мне бы немного незаметности, чтобы не постоянно быть на виду. Иногда на виду, а иногда — не на виду, когда нужно спрятаться.
Так они нашли общий язык — Дровосек-титан и Карликовая Белозубка, самый большой среди маленьких и самая маленькая среди больших.
Когда Улитка сказала Хамелеону, что он ползет, как черепаха, а Хамелеон, обидевшись, возразил, что нет, это она, Улитка, ползет, как черепаха, Черепахе ничего не оставалось, как вступиться за свое доброе имя и звание.