К сожалению, дети часто отвлекают нас от безумной любви. Хотя они и хороши сами по себе, но от безумной любви они все же нас отвлекают. Обратите внимание на колюшковых рыб — что происходит с их прекрасной многоцветной любовью.
Колюшка — настоящий светофор: он загорается зеленым и красным светом. Зеленым — для той, единственной, которая к нему приплывет: скорей приплывай, Колюшка тебя ждет, Колюшка открывает тебе дорогу! А красным — для всех врагов и соперников: путь закрыт, соблюдайте правила уличного движения!
Если правила удастся соблюсти, у Колюшки появится вскоре семейство. Едва построив гнездо, он тут же заталкивает в него подругу: сиди и мечи икру.
— Уже?
Подруга разочарована: среди красных и зеленых цветов появляется цвет, о котором она не подозревала.
Но в Колюшке уже проснулся отец. Он загоняет подругу в гнездо и зажигает красный свет: выход из гнезда воспрещается!
А потом он выгоняет ее из гнезда, чтобы самому присмотреть за икрой, потому что если не присмотреть за икрой, то из нее неизвестно что вырастет.
И дети вырастают. После всех бессонных ночей они наконец вырастают, и их никак не научишь различать цвета, не заставишь понять, что нельзя, а что можно. Колюшка готов их съесть, потому что в нем по-прежнему не дремлет отец, он готов их по-настоящему съесть, раз уж их воспитать невозможно. Но ведь это такие дети — не очень-то их и съешь, они разбегаются, расплываются, как будто Колюшка им совсем не отец. И Колюшке начинает казаться, что он не отец, и от этого ему становится грустно…
— Я же говорила: не нужно было метать, — напоминает подруга.
Колюшка смотрит на нее — долго, внимательно, словно впервые заметив ее после долгой разлуки… И — зажигает зеленый свет:
— Иди! Мечи!
И заталкивает подругу в гнездо. Потому что отец в нем опять проснулся.
Да, если б не дети, какая бы у нас была безумная любовь! Но, с другой стороны, какой бы она имела смысл, если б не дети?[43]
И все же мы мечтаем о безумной любви, не ограниченной никакими практическими соображениями. Какие уж тут соображения, когда приходит — да нет, не приходит, а вторгается в нас, все в нас перекраивая и преображая, — безумная любовь?
Пример тому — вызывающая улиточка Тетис.
Улиточка Тетис ходит по поверхности воды, бросая вызов законам о хождении по водной поверхности. Более того, она ходит не сверху, со стороны воздуха, а снизу, со стороны воды, бросая вызов законам о хождении вниз головой — опять же добавим: по водной поверхности.[44]
И при этом она еще светится. Чтобы всем было видно, как она тут живет.
Вся жизнь улиточки Тетис — сплошной вызов. И не только жизнь. Смерть ее тоже вызов. Улиточка Тетис умирает от любви.
Она мечет икру и сразу же умирает. На пороге семейной жизни, самой важной фазы любви, она умирает от любви, бросая вызов всем законам любви…
Другие улитки остаются без головы — и то не умирают.[45] А тут — смешно сказать! — от любви…
Улиткам, которые всю жизнь ползают по земле, этого не объяснишь. Они не понимают, как это можно ходить по водной поверхности, да еще вдобавок вниз головой, да еще вдобавок зачем-то светиться, а главное — что совсем уж нелепо — умирать от любви… Нет, конечно, им этого не понять.
А как объяснить им, что такое истинная любовь? И как самим понять, что такое истинная любовь?
Вот к каким мы приходим выводам:
— безумная любовь — это самая разумная любовь, потому что только она дает нам возможность светиться такой радостью, какой никогда не дает любовь по расчету;
— любовь должна давать крылья, как дает она их бескрылому муравью, а не отнимать их, как отнимает у крылатого Крапивника;
— тот, кто слишком заботится о собственных гнездах, не знает настоящей любви. Чем больше гнезд, тем меньше любви: хоть в каждое гнездо посади по жене, любви от этого не прибавится;
— хорошо, когда любящие составляют одно целое, как это бывает у удильщиков, но при этом надо поменьше портить друг другу кровь;
— ослепительные глаза бывают иногда слепы, — не будьте же вы слепы, любя за красивые глаза;
— даже в самой безумной любви помните завет Кулика: важен не подарок, а внимание;
— не позволяйте женам слишком многое делать за вас, иначе все это кончится матриархатом;
— даже когда в вас просыпается отец, не допускайте, чтоб уснул в вас супруг. Пусть они бодрствуют одновременно;
— не бойтесь умереть от любви: это самая прекрасная смерть. Хотя, конечно, самая прекрасная смерть не идет ни в какое сравнение с жизнью…