— А ведь нижние двери также управляются «Мозгом», — заметил Медина.
— Ну и что же?
— А то, что нижняя дверь может не открыться, так же как не открывается люк в четвертый отсек.
Вересов вздрогнул. Только сейчас, при этих словах Медины, у него и Тартини мелькнула мысль, что испортиться могли все люки на корабле, а не только один.
— Проверь вентиляцию между нашим и четвертым отсеками, — приказал Вересов.
Медина поспешно вышел. Он сразу понял тревожную мысль командира.
Прибор на пульте показывает, что вентиляция работает, но ведь другой прибор свидетельствует, что и люки исправны, а на самом деле по крайней мере один из них не действует.
Инженер-механик вернулся взволнованным.
— Вентиляция выключена, — сказал он. Чем дальше, тем хуже!
— Если кто-нибудь застрял во втором или четвертом отсеках, — сказал Вересов, — он находится в большой опасности.
Тартини понял, что командир корабля больше не сомневается в том, что авария имеет «тотальный» характер.
— Верхних резервуаров хватит надолго.
— Если они также не отключены. «Мозг» свихнулся. Это очевидно.
— Что будем делать? — снова спросил Тартини.
— Снимать защиту и отключать связь «Мозга» с автоматами. Другого пути нет.
— А если нижняя дверь.
— Мы обязаны туда проникнуть! — перебил Вересов. — Любым путем. Ремонт «Мозга» мы не сможем произвести втроем. У нас нет запасных деталей, они в четвертом отсеке, отрезанном от нас.
Вот когда они почувствовали настоящую тревогу.
Как они теперь и ожидали, нижняя дверь не открылась.
«Свихнувшийся», как выразился Вересов, «Мозг» выключил управление всеми дверями и люками.
— Я начинаю думать, что все приборы пульта дают сейчас неверные показания, — сказал Вересов.
— Что же будем делать? — в третий раз спросил Тартини.
Вересов повернулся к Медине. Если кто-нибудь может помочь проникнуть в помещение «Мозга», то только он. Случай, приведший инженера-механика на пульт перед самой катастрофой, впервые за этот день показал, насколько он был счастливым для них.
Но не в последний.
— В этом коридоре, — сказал Медина, — есть кладовые деталей для ремонта двигателей. Их вообще шесть. И одна из них здесь. В кладовых имеются инструменты и необходимые аппараты. Я думаю, что мы сможем вскрыть дверь в помещение «Мозга». Но после этого дверь практически перестанет существовать. Учтите это!
— У нас все равно нет выхода. Как можно скорее надо отключить связь «Мозга» с автоматами люков и линий связи. Кто-нибудь может находиться в четвертом или втором отсеках. Эта дверь не имеет существенного значения. Важны люки и двери между отсеками.
— Тогда попробуем. Но это адская работа.
— Не имеет значения. Лишь бы удалось!
К счастью, специальные кладовые для деталей двигателей, как и сами эти детали, были изготовлены на Земле. Гийанейцы или не считали их нужными, или, что было вероятнее, не имели возможности сделать запасные части.
Ведь все, что было известно о них, указывало на поспешность бегства с Гийанейи. А на планете Мериго, где этот корабль подготавливался для полета к Земле, не было заводов, чтобы можно было изготовить столь сложные детали.
Небольшой люк, ведущий в кладовую, находился в полу коридора. Медина специальным ключом открыл замок и поднял его.
Все трое спустились по металлической лесенке. Все здесь находилось в образцовом порядке, аккуратно разложенное на стеллажах и в ящиках.
— Я помню, — сказал Медина, — что для устройства люков в кладовые нам пришлось прорезать шесть круглых отверстий в полу коридора. Каждое из этих отверстий потребовало нескольких дней работы. На Земле! — подчеркнул он. — Настолько тверд и прочен гийанейский металл. С тем, что есть в нашем распоряжении, мы трое, работая круглые сутки, сможем вырезать замок двери не раньше, как через неделю.
— А это? — спросил Вересов, указывая на аппарат в одном из ящиков.
— Это плазменный резак, — ответил Медина. — И предназначен для работы снаружи корабля.
— Я знаю.
— Зачем же ты тогда спрашиваешь? Работать с этим резаком внутри корабля нельзя.
— Почему? — спросил Вересов.
Инженер с удивлением посмотрел на командира.
— Потому что при работе он развивает температуру в четырнадцать тысяч градусов в радиусе десяти метров. Что ты, сам не знаешь? А температура самой струи…