— А зачем это нужно?
— Что нужно? Наблюдать за движением теней?
— Я говорю о другом. Зачем вам нужно, чтобы Луна вращалась так медленно? Или это удобно для проводимой здесь научной работы?
— Скорость вращения Луны от нас не зависит.
Гианэя бросила на него короткий взгляд. Но он не увидел в нем ожидаемой насмешки. Она, видимо, просто очень удивилась.
— Посмотрите! — Гианэя снова протянула руку к окну. — Как сильно нагреты освещенные скалы и какие они холодные в тени! Разве это удобно для вас?
«Так? — подумал Муратов. — Она видит тепловое излучение. Она его ВИДИТ! Температура тела ей так же ясна, как нам ясен его цвет».
В последние дни ему постоянно приходилось волноваться при разговорах с Гианэей. Так и сейчас. Он почувствовал сильное волнение. Видеть температуру! Что может быть более странным и фантастичным! Значит, глядя, например, на него, Гианэя видит не только черты его лица или цвет кожи, но и на сколько градусов нагрето его тело. Каким же он представляется ее глазам?
— Разве это удобно? — повторила Гианэя.
«Но ведь и мы видим Гианэю не такой, какой видят ее соотечественники да и она сама в зеркале. Температура для них — внешний, зрительный признак предмета, как форма или как цвет. С их точки зрения, это нормально и естественно. Наше восприятие мира, в суженном спектре, должно казаться Гианэе непонятным и странным, точно так же, как мне непонятно и странно ее восприятие окружающего», — думал Муратов.
Гианэя слегка коснулась его руки.
— О чем вы так задумались? — спросила она и улыбнулась.
«Сказать? Нет, лучше не надо».
— Я думал о ваших словах, — ответил он. — Да, конечно, неравномерность нагрева лунной почвы не очень удобна, но что можно тут сделать?
— Ускорить вращение Луны.
— Вы думаете, это просто?
— А разве не так? — вопросом на вопрос ответила Гианэя.
— К сожалению, не так. Ускорить или замедлить движение небесного тела, изменить его вращение вокруг оси — все это мы можем проделать с небольшим небесным телом, но не с таким, как Луна. Это задача будущей техники. А разве у вас, — спросил он, почти не надеясь, что Гианэя ответит, — это возможно?
— Кажется, да. — Гианэя сказала это неуверенным тоном. — Я читала, что на нашей родине «луна» тоже вращалась медленно, но когда понадобилось, ее вращение ускорили.
— У вас одна «луна» или несколько?
Ответ был очень неожидан, очень странен и принес еще одну загадку.
— Не знаю, — сказала Гианэя. — Вернее, не помню, что было сказано об этом в книге, которую я читала.
У Муратова, как он говорил впоследствии, было такое впечатление, точно его неожиданно хватили обухом по голове. От изумления он на несколько секунд потерял способность сказать что-нибудь.
Вот так новость! Выходит, что Гианэя знает свою родину только по книгам. Она даже не помнит, сколько лун на небе ее планеты.
«Что же, она родилась на звездолете? — думал он. — Тогда ее родина очень далеко, так далеко, что человек может родиться и вырасти за время пути. Но это никак не вяжется с нашим предположением, что они посетили нас вторично спустя всего четыреста или пятьсот лет после первого прилета. Такие рейсы не могут предприниматься столь часто».
— Видимо, здесь Риагэя ошибся, — сказала Гианэя так тихо, что Муратов понял: она говорит не ему, а самой себе. — Он был убежден, что люди Земли уже достигли большего, — прибавила она громко.
— Кто он? — Муратов обрел, наконец, дар речи. Он решил притвориться, что не слышал начала ее фразы, адресованной не ему.
— Риагэя.
— Вы разочарованы?
— Нет, нисколько. Это же его мнение, а не мое. Я ожидала меньше, чем увидела.
— Тогда, значит, Риагэя был о нас лучшего мнения, чем вы, Гианэя.
— Да, был.
— Вы имеете основание думать, что Риагэя переменил свое мнение?
— Нельзя переменить мнение, не видя объекта, — ответила Гианэя. — Был потому, что его самого больше нет.
Догадка мелькнула в мозгу Муратова.
— Риагэя был на погибшем корабле?
Гианэя молчала.
Муратов увидел, как две слезы медленно скатились по ее щекам. Его тронуло выражение ее лица. Большое и искреннее горе отразилось на нем.
И он понял, что угадал. Риагэя погиб вместе с кораблем, с которого Гианэю высадили на астероид. И он был человеком, которого Гианэя не только уважала, как говорила Марина, но и любила.
«Он поступил иначе», — вспомнил Муратов слова Гианэи, переданные ему Мариной.
И смутная догадка, что есть какая-то связь между отношением Риагэи к людям Земли и гибелью корабля, заставила его вздрогнуть.