Позже Александр Васильевич вспоминает крушение своего Восточного фронта, натиск красных и всю жестокую и кровавую бестолочь отступления по искромсанному восстаниями тылу среди не менее гибельного саботажа чехословаков.
А ведь все могло быть иначе…
Александр Васильевич полулежит спиной на локтях поперек лежанки и теребит в кармане гильзочку. Еще раза два обыскивали — и не нашли заветный… яд. Господи, никогда не думал, что это так противно — обыск!
Ему покоя не дает мысль о том, что, возможно, Деникин искусственно притормозил движение своих войск на Москву; не хотел, чтобы слава победителя досталась сибирским армиям адмирала. Будто в этом дело!
На веках неземная тяжесть, Александр Васильевич моргает все реже и задремывает: забытье на семь-восемь минут.
«Настоящий был морячила Николай Оттович, крещен огнем, морем, водкой и любовью…»
31 августа 1923 г. появился очередной, четырнадцатый, номер «Прожектора» с длиннющим заголовком: «Пять лет тому назад, 30 августа 1918 года, произошло покушение на жизнь Владимира Ильича Ленина. Настоящий номер «Прожектора» посвящается нашему Ильичу. Да здравствует вождь мирового пролетариата Владимир Ильич Ленин!»
Его открывает фотография с неузнаваемо иссушенным лицом вождя, сделанная, надо полагать, тогда же — в августе двадцать третьего. Далее следуют фотографии рабочих — «очевидцев покушения», фотография рабочего завода Михельсона Н. Иванова, «бывшего в то время председателем завкома и председателем митинга, задержавшего покушавшуюся на Владимира Ильича Ф. Каплан и отстоявшего ее от расправы толпы». Тут же в целый лист фотография сколоченного из досок высокого обелиска, установленного на месте покушения. На том же развороте фотография группы рабочих на виду «гранатного корпуса завода имени Ильича, у которого произошло покушение».
В номере заметки, статьи, очерки, посвященные этой же теме. Авторы — Г. Зиновьев, Е. Преображенский, С. Зорин, А. Аросев, А. Воронский, Б. Суворин и т. д.
В очерке С. Зорина есть запись беседы Ленина с питерскими рабочими во время II конгресса Коминтерна. Беседа возникла стихийно:
«— А продовольствие как (это спрашивает Ленин. — Ю. В.)?..
— Слабовато… Изголодались больно.
— Да это што, — вмешивается старый путиловец, — вы, товарищ Ленин, лучше скажите, што Коминтерн… выйдет из него што, аль нет?
Ленин рассказывает.
— Так… Значит, все же наша возьмет, хоть и рожа в крови… Это ладно…»
Примечателен очерк А. Воронского «Россия, человечество, человек и Ленин».
«Один из современных поэтов, богато одаренный и очень своеобразный, говорил в беседе:
— Ленин… Он делает нужное и страшное дело: он делает новую страну и нового человека. Понимаете, именно делает.
— Почему «страшное»?
— Потому что он лепит из инертного материала, но этот материал живой…
Другие утверждают, что Ленин — экспериментатор, не побоявшийся проделать опыт над страной с населением в 150 миллионов и даже больше — над целым миром.
Еще сравнивают его с Петром Великим, дубиной гнавшим Россию к Европе…
Считают его аскетом, фанатиком, книжником, начетчиком от марксизма, сектантом, схематиком.
Илья Эренбург сообщил про Ленина, что он «точен, как аппарат.
Конденсированная воля в пиджачной банке, пророк новейшего, сидевший положенное число лет сиднем за книгами», и т. д.
Потом говорят, что он диктатор. И многое другое еще говорят.
Во всех этих и подобных утверждениях таится мысль, что Ленин насильно навязывает России новое, может быть, необходимое и наилучшее, но органически не слитое ни с прошлым, ни с настоящим страны, — воплощает идеал — величественную формулу, схему, жизнь, проинтегрированную насквозь, всецело и без изъятия. Естественно, что сам Ленин превращается в игумена, в аскета, в книжника, в дерзкого экспериментатора, в вивисектора живой жизни, пусть плохой, нелепой, темной и тяжелой, но подлинной, простой и непреложной, как море, лес, степи, горы, небо, звезды, травы, звери.
Как все это забавно неверно!..»
История вывела однозначный приговор. И это оказалось совсем незабавно и совершенно верно.
Жизнь народа оказалась разгромленной ради схем, утопии.
«Вивисектор живой жизни»…
Словарь иностранных слов определяет вивисекцию как живосечение, выполнение операций на живом животном с целью изучения…
Это верно, по живому резал наш Ильич, по телу всей России и всего народа. Россия корчилась в муках, исходила кровью и стоном, а он резал. Он и его единомышленники.