Мужчина, среднего роста, чуть выше Антонио, облокотился о шпагу и смотрел не вдаль, как все остальные не занятые делом члены экипажа, а вниз, на воду. Его кожа была смуглой от постоянного пребывания на солнце, а может, подумал Антонио, он унаследовал ее от матери восточного происхождения. Волосы де Вилара, чуть тронутые сединой, тем не менее оставались густыми и темными. Черты лица выдавали в нем человека хитрого и решительного.
— Начинается, — произнес Антонио, скорее обращаясь к самому себе. Приключения, которых так жаждала душа юноши, поджидали его буквально в двух шагах.
— Будь осторожен, — предупредил де Лейва, — этот человек не прост. Думаю, как и отец, он не обладает такими качествами, как благородство и честность.
Долго беседовать о де Виларе не удалось. Ветер начал усиливаться, и де Лейва внимательно посмотрел на небо:
— Погода меняется. Ветер явно переменился.
— Что это значит? — Антонио тоже отвлекся от созерцания Риккардо де Вилара.
— В ближайшее время узнаем. Насколько я понимаю, выход в море опять откладывается. Иначе мы пойдем в противоположную от Англии сторону.
Вскоре капитан подтвердил слова де Лейвы. По всем кораблям приказали отдать якоря и спустить паруса. Горизонт опустел. Повсюду теперь торчали лишь голые мачты. Антонио начал замерзать — холодный ветер пробирал до костей.
— Невиданная для этой поры погода, — дон Алонсо грустно посмотрел на затянувшееся тучами небо, — две недели как могли быть в море. Все ждали чего-то.
— Вы говорили, ждем денег от короля, — напомнил Антонио.
— Да. Но герцогу советовали выходить, пока ветер дует в нужном направлении. Деньги подвезли бы на одном из паташей.
Город из кораблей встал в устье Тежу. Медина-Сидония отдал приказ казнить любого, кто попытается покинуть судно. Испортившиеся мясо и рыбу выбрасывали за борт: герцогу удалось закупить свежий провиант…
Один из паташей приблизился к «Санта-Марии Эскориал».
— Письма, важные сообщения! — прокричали с суденышка, перевозившего почту с берега на корабли и обратно.
На борт плюхнулись увесистые мешки.
— Антонио де Сантильяно! — услышал молодой человек свое имя.
«Родители прислали очередное письмо. Надо бы наконец им ответить», — подумал он и неспешно побрел к распакованным мешкам.
От письма сладко пахло духами, а почерк совсем не походил на мамин. Антонио мгновенно узнал руку того, кто начертал на письме его имя. «Розалина! — выдохнул он еле слышно. — Ей удалось написать мне и даже передать письмо!» Антонио раскрыл сложенный листок бумаги. Из письма с легким звоном что-то выпало на палубу. Антонио быстро нагнулся и поднял маленький золотой медальон. Под изящной крышечкой с изображением розы оказалась миниатюра с портретом Розалины. Антонио сжал в кулаке медальон и вдруг почувствовал на себе чей-то взгляд. Чуть в стороне стоял де Вилар. Он быстро отвернулся, но Антонио был уверен: за ним наблюдали.
Спустившись в каюту, он начал читать. Вряд ли у Розалины имелось много времени, чтобы написать письмо. Она писала: «Мне нечего тебе предложить, кроме своей любви. Я буду ждать тебя. Возвращайся скорее». Для Антонио эти несколько слов значили больше, чем целый роман. Он перечитывал их по несколько раз, не смея надеяться на взаимность. Медальон Антонио повесил на цепочку вместе с изображением Мадонны, которое ему подарила мать.
День, начавшийся так прекрасно, и закончился тоже куда как хорошо. Подобного подарка судьбы Антонио не ожидал. Очередная задержка Армады уже не казалась ему таким ужасным событием. Главное, его любила Розалина и обещала дождаться!
Антонио вышел на палубу. Небо стало совсем темным. Ветер норовил сорвать с головы шляпу и развевал полы одежды. Каракка жила своей жизнью, будто маленький городок. Шум не стихал. Герцог намеревался сняться с якоря, как только переменится ветер.
— Поднять паруса! — снова пора сниматься с якоря. Снова оглушающий шум и топот босых ног, на галеасах и галерах снова весла опускаются что есть силы на воду, и брызги разлетаются во все стороны, окатывая тех, кто находится на нижней палубе, с ног до головы.
Вынужденное бездействие сменилось лихорадочным оживлением. Армада пыталась выстроиться и четким строем следовать в заданном направлении. Ей бы надо идти правее, чтобы обогнуть Португалию, но чертов ветер упорно гнал корабли влево, к Африке.
— Вот же не задалось, — сетовали моряки, стараясь не обращать внимания на мешающихся под ногами вельмож, их многочисленных слуг, врачей и священников.