– Наконец вы пришли, – услышали они грудной голос, приближающейся к ним с боковой дорожки Дживы. Следом за ней чуть отстав, следовала Тара. Манкольн, увидев двух молодых женщин, со светящимися над их головами ореолами, выдающих их принадлежность к Высшим Иерархам Светлых Сил, заметно смутился. Непроизвольно выступивший на его щеках румянец был подтверждением этого.
– С приездом тебя Тётушка, – нежным голосом пропела Любава и, обращаясь далее к обеим женщинам, продолжила, – познакомьтесь – это Манкольн, а это моя матушка и тётушка Тара, – обратилась она уже в сторону юноши. Манкольн заворожено смотрел на женщин. Ему ни разу в жизни не доводилось встречаться с Высшими Иерархами Света, и у него временно перехватило дыхание, а голос казалось, застрял где-то в глубине тела.
– Не тушуйся Манкольн, мы самые обыкновенные люди, как и ты, – поспешила вывести юношу из оцепенения Джива. Манкольн, наконец, сумел справиться с собой и в ответ поприветствовал, рассматривающих его, Дживу и Тару.
– Мамочка, а где же дедушка с папой, – проворковала Любава.
– Папа занимается сейчас одним очень важным делом, а дедушка, к глубокому всеобщему сожалению вынужден был улететь, – ответила ей Джива.
– Как жаль, – скривила свое прекрасное личико девушка, – я надеюсь, вы поцеловали его за меня?
– Конечно милая. Вот возьми, дедушка оставил тебе это в подарок, – и Джива достала из кармана сарафана сверкающий на солнце и переливающийся разными цветами кристалл, – дедушка просил, чтобы ты всегда носила его с собой. В случае необходимости ты можешь поцеловать кристалл, и сущность дедушки моментально предстанет перед тобой, и ты сможешь пообщаться с ним.
– Спасибо мамочка, я буду беречь его и никогда не расстанусь с ним, – Любава взяла кристалл и спрятала его в едва заметный карман своего платьица.
– А сейчас дети, мы покинем вас. Нас с Тарой ждут важные дела, приятно было познакомиться с тобой Манкольн, – проговорила Джива, и обе женщины направились к выходу.
– До свидания, – вымолвил уже вдогонку им Манкольн. Он все еще не пришел в себя от такого знакомства.
– Ну что, пойдем дальше, я покажу тебе мои самые любимые цветы, – увлекая Манкольна в дальнюю часть оранжереи, щебетала Любава, – и пусть простят меня прочие растения, но цветы все же я люблю больше всех.
Цветы были действительно великолепны, в отличие от тех которые росли в саду, они отличались ещё большим разнообразием красок, форм и ароматов. Размеры бутонов были значительно крупнее, а лепестки нежнее. Наклонившись к ним, Любава очень нежно начала целовать повернувшиеся к ней бутоны. Некоторое время она ласково разговаривала с ними, казалось, позабыв о своем спутнике. Манкольн, стоя немного сзади, пытался переварить в своем мозгу увиденное. Юношу буквально захлестнула волна новых впечатлений. Его сущность только начала нарабатывать третье ментальное тело, поэтому многое, увиденное здесь, было ему в диковинку. Но юноша, надо отдать ему должное, прекрасно справлялся с заданным ему экзаменом. Он как губка впитывал вновь полученные знания, и умело, анализируя их, раскладывал в своем мозгу по полочкам. Любава между тем, закончив общение с любимыми цветами и обернувшись к Манкольну, неожиданно поцеловала его. От неожиданности юноша немного опешил, и вновь, как и при их первой встрече в нем поднялась и захлестнула его с головой волна блаженства и всеобъемлющей любви к этой девушке. Но он так и не осмелился поцеловать её в ответ. Поборов смущение он промолвил: