Манкольн тем временем зашел в кабину пилотов и занял свое место. Его сердце все еще учащенно билось, и румянец не успел сойти с его щек. Хорн к тому времени успел вывести вайтману из атмосферы Ингарда и, заведя необходимую навигационную программу, перевел корабль на автоматический режим пилотирования.
– С Любавой все в порядке, – поспешил доложить Манкольн, – нога почти не беспокоит её. Надеюсь, к концу полета она будет совершенно здорова. Хорн, я сгораю от нетерпения, услышать о твоей встрече с её отцом – Великим Тархом Перуновичем. Ведь мене самому пока не удалось познакомиться с ним. Скажи, что за дело привело тебя к нему, ты мне об этом ничего не рассказывал?
Манкольн с нетерпением глядел в глаза Хорна, принявшего излишнюю возбужденность второго пилота за интерес к его визиту к Высшему Иерарху.
– Боюсь разочаровать тебя Манкольн, я действительно встречался с Тархом Перуновичем, но, к сожалению, не смею рассказать тебе о теме нашего разговора. Я надеюсь, ты меня понимаешь. Скажи-ка лучше, сообщил ли ты о том, что Любава летит с нами, её родителям? Они вероятно уже беспокоятся о дочери. А мы, взяв на себя такую обязанность, ответственны за девушку перед её родителями.
– Хорн, Любава пообещала сама сообщить родителям о полете и у меня нет оснований не доверять ей, – ответил Манкольн. В это время с пульта управления раздался сигнал, извещающий о поступлении с Ингарда голографического сигнала связи. Хорн нажал на одну из иконок на сенсорной панели управления, светящихся на большей части приборной доски. Почти одновременно в воздухе перед ними начало вырисовываться голографическое изображение Дживы. Молодая женщина была необычайно взволнована.
– Где Любава, что с ней, почему она без разрешения позволила себе полететь на Мидгард? – с нескрываемым волнение проговорило голографическое изображение Дживы, – и почему поставив меня в известность перед случившимся фактом, она отключилась от голографического и телепатического каналов связи?
– Не беспокойтесь сударыня, с Любавой все в порядке, она сейчас находится в пассажирском салоне. Я, как командир корабля, обещаю доставить её на Мидгард в целости и сохранности, а Манкольн обязуется охранять и оберегать её на Мидгарде.
– Мальчишки, – не смогла сдержать себя Джива, – вы не представляете об опасности, грозящей вам и моей девочке.
– Простите сударыня, о какой опасности вы говорите? – изумленно проговорил, обращаясь к голографическому изображению, Хорн. А Джива, поняв, что сказала лишнее, прикусила язык.
– Позовите сюда мою дочь, я хочу поговорить с ней, – настоятельно, с металлической ноткой в голосе, проговорила она. Видя волнение молодой женщины, Хорн решил нарушить инструкцию и пригласить в кабину пилотов Любаву. Кивнув Манкольну, он еще раз попытался успокоить взволнованную Дживу. В это время в кабину пилотов в сопровождении Манкольна вошла немного испуганная Любава.
– Девочка моя, слава Великому Космосу, с тобой все в порядке. Я не хочу о чем-либо расспрашивать и ругать тебя, но убедительно прошу, сразу же по прибытии на Мидгард, вернуться обратно через Врата Междумирья. А вас Манкольн, – обращаясь к нему, продолжила Джива, – я прошу сопроводить мою дочь от взлетно-посадочной площадки до Врат и отправить на Ингард. Можете считать эту мою просьбу приказом, – с металлом в голосе проговорило голографическое изображение, и растворилась в воздухе. Немного изумленные, Хорн, Манкольн и Любава переглянулись.
Манкольн отправился проводить девушку на свое место в пассажирский салон, а Хорн, внимательно проверив показания приборов и сверив маршрут, осмотрел дальнее и ближнее пространство. Причин для беспокойства не было, полет проходил в штатном режиме. Просунув руку за пазуху, Хорн нащупал маленький твердый, размером с горошину, ящичек, висевший на невидимой серебряной цепочке. От заключенного в ящичке кристалла исходило тепло. Хорну вдруг сделалось хорошо и спокойно. Он вспомнил про Крону, светлую, чистую, высокообразованную девушку. Среди сверстниц ему не приходилось встречать девушек со столько высоким уровнем интеллекта. Крона была ходячей энциклопедией, кладезем знаний, неиссякаемым источником эрудиции. В то же время она не была затворницей, просиживающей все свободное время за изучением наук и чтением книг, а была довольно общительной девушкой. Крона любила спорт и во многих видах не отставала от своих сверстников мужского пола. В некоторых видах она даже выступала на юношеских планетарных играх и завоевывала награды. Кроме того, она очень трепетно относилась к природе и поэтому любила путешествовать. На Даарии не было ни одного уголка земли, где бы не побывала Крона. Будучи с ранних юношеских лет самостоятельной, ей было позволено путешествовать даже на другие планеты, правда, отец в таких случаях отправлял с ней сопровождающего. Для Хорна было большой загадкой, как она могла всё успевать и к неполным восемнадцати годам добиться таких высот в изучении наук, спорте и достигнуть высочайшего уровня интеллекта. И лишь тогда, когда он узнал, что отцом Кроны является Фатом, все встало на свои места. Перенятый от отца генетический код, а так же трудолюбие и упорство в достижении поставленных целей, перешедшее ей от матери, сделали свое дело. Её сущность уже практически наработала четыре ментальных тела и находилась в стадии завершения своего планетарного развития. Хорн иногда задумывался, за что же она полюбила его, простого пилота, совсем недавно наработавшего третье ментальное тело в своей сущности. Относившись к себе слишком самокритично, Хорн видел в себе только одно достоинство – он был чемпионом планеты по плаванию. Вода с детства была его стихией. Он чувствовал её, разговаривал с ней как с живым организмом и понимал её. Хорн научился читать её мысли, мог проникать в глубины её разума. И вода тоже отвечала ему взаимностью, она придавала ему дополнительные силы, питала его сущность живительной энергией. Являясь колыбелью живой природы, и впитавшая в себя за многие миллионы тысячелетий всю совокупность мирового разума, вода одаривала своего любимца, Фаттеяла и ласкала. Благодаря их взаимной любви Хорн сумел достичь наивысших высот в спортивном плавании. На всей планете ему не было равных ни в одном из водных видов спорта. Особенно высоких результатов достиг он в глубоководном нырянии и подводном плавании. Ни один из ныряльщиков планеты не мог достигнуть пятидесятиметровой глубины, а Хорн легко преодолевал стометровый рубеж. Аналогичная ситуация наблюдалась и в подводном плавании на дальность. За Хорном даже закрепилось негласное прозвище – Ихтиандр. Он уже подумывал выступить на межпланетных играх, проводящихся среди Чертогов, входящих в Сварожъий круг. Такие игры проводились один раз в пять лет по средне-планетарному летоисчислению. Ближайшие по сроку игры будут проводиться через два года на Троаре – Земле. Часто на чемпионатах планеты по плаванию выступала и Крона. Юношеские игры проходили в составе планетарных игр, и девушка не пропускала такие события. Будучи очень доброй и мягкой девушкой, в спортивных состязаниях она проявляла завидное упорство и настойчивость, что позволило ей добиваться значительных успехов. Она часто становилась призером соревнований в своей возрастной группе, а иногда даже выигрывала главные призы. Хорн во время соревнований всячески подбадривал девушку, что не могло не сказываться на её результатах. Она прогрессировала от соревнования к соревнованию, и Хорн был рад за неё. Крона же в свою очередь училась у Хорна понимать воду, и искренне полюбив ее, общалась с ней как с близкой подругой. Хорн думал о том, что ему несказанно повезло, когда он встретил в своей жизни эту необыкновенную девушку. Его воспоминания прервал вошедший Манкольн.