– Не драматизируй ситуацию сын, – перебил его Перун, – ведь даже ранее, до выведения нами на орбиту Мидгарда Фатты и Месяца, условия развития цивилизации на планете были гораздо благоприятнее чем на какой либо из обжитых нами планет-Земель. Кроме того, мы выполнили главную задачу – сохранили для будущих поколений Источник Жизни. И это на сегодня является главным.
– Прости отец, ты как всегда прав. Давайте лучше вспомним тех, кто принимал активное участие в спасении цивилизации Мидгарда от гибели. Выполняя свой долг, лишилась своего физического тела сущность Фатома. Сто шестьдесят тысяч лет под его неусыпным вниманием, и благодаря его заботам, процветала на Мидгарде высокоразвитая цивилизация. Сейчас его сущность, покинувшая Мидгард, проживает в Асгарде Вселенском, активно участвуя в процессах, направленных на освоение пригодных для жизни новых планет-Земель. Давайте вспомним и Жреца – Хранителя Источника Знаний. Его сущность рассталась с физическим телом при исполнении последнего долга, во время сохранения накопленных цивилизацией знаний. К сожалению, его сущность не закончила полное формирование четвертого ментального тела и не может покинуть ментальный уровень Мидгарда, ожидая свое дальнейшее воплощение. Давай те же выпьем и за них.
Тарх поднял и моментально осушил свой кубок. Его поддержали остальные родственники. Вслед за Тархом поднялась Джива.
– Разрешите и мне в день Памяти поднять кубок за тех, кто, выполняя свой долг, расстались со своими физическими телами. Среди них Манкольн, возлюбленный нашей Любавушки. Его физическое тело приняло смерть вместе с нашей доченькой. Я видела его только однажды, но и этого было достаточно, чтобы рассмотреть в нем высоко-духовную, эволюционно развитую натуру. Он мог бы стать достойным спутником жизни для нашей Любавы. Но к глубокому сожалению Несреча выплела для него не слишком счастливую нить судьбы. Давайте же выпьем и за него.
И подняв кубок с медовым настоем, выпила из него. Все поддержали её. И только Тара, не произнеся не слова, внимательно всех слушала. Родственные узы, самые крепкие из всех связей, объединяющих людей, позволяли ей чувствовать, переживать и сострадать вместе со всеми. Затем все приступили к еде, еще долго вспоминая светлые дела и поступки тех, ради памяти которых и собрались на этой встрече.
Почти в это же самое время на Руте-Земле, что расположена в чертоге Макоши Светлой, в просторной светлой палате высокого, прекрасного терема сидели за столом две женщины. Это были Анэй и её дочь Крона. Прошел уже ровно год с момента прохода ими через Врата Междумирья. Жене и дочери Светлого Иерарха был выделен для проживания прекрасный светлый терем. Но память об Фатоме невозможно было стереть из их женских сущностей. В памяти Аней Фатом навсегда остался нежно любящим её супругом, а для Кроны – любимым отцом и эталонным примером для подражания. На столе было все приготовлено, но женщины не спешили приступать к вечеру памяти отца. Они ждали Хорна. И вскоре двери терема открылись, и молодой человек предстал перед ожидавшими его женщинами. Не сдержав радости, Крона бросилась на встречу любимому. Крепкие объятия и горячий поцелуй, разогрел молодую кровь юноши. Освободившись от объятий любимой, он с учтивостью трижды поклонился Анэй. Наконец все были в сборе и сели за стол. Затем поочередно: Анэй, Крона и Хорн высказали самые теплые слова о Фатоме. И лишь только Крона чувствовала присутствие сущности отца. Оглядываясь по сторонам, она пыталась увидеть то, что было сокрыто от взгляда простого человека. Её сущность почти наработала последнее четвертое ментальное тело и была наиболее близка к получению просветления знанием. И действительно, сущность Фатома находилась сейчас среди близких и родных ему людей, но он не имел права предстать сейчас перед ними, хотя видел, что дочь чувствует его присутствие. Сразу после гибели своего физического тела, он дал себе слово всячески оберегать и поддерживать дочь до наступления момента становления её на Золотой путь Духовного Восхождения. Он знал о том, что случилось с Любавой, и не хотел, чтобы его дочь повторила её судьбу. А дочь, в свою очередь, незримо чувствовала над собой его опеку и защиту. Но никому не говорила об этом. Это была их общая тайна.
Тем временем Хорн предложил почтить память своего лучшего друга и помощника Манкольна, а так же его очаровательную любимую девушку. Он не знал подробностей их гибели, но твердо был уверен в том, что последние мгновенья своей жизни они были вместе. И это было лучшим из всего, что можно было пожелать двум беззаветно любящим друг друга людям, испившим горькую чашу своей судьбы. Достав голограф, молодой человек включил малогабаритный прибор. И, почти мгновенно, перед присутствующими выткались голографические образы, смеющихся Манкольна и Любавы. Такими, какими запечатлел их ровно год назад Хорн, они и сохранятся навсегда в памяти своих близких.