– Что же будет с туристическим бизнесом? – произнес в наступившей тишине Ясукава. – Говорят, в районе Идзу, Хаконэ и Каруйдзава земельные участки отдают по бросовым ценам…
– Не только там, скоро повсюду такая же кутерьма начнется. – Ямадзаки вытер лицо платком. – Этот год еще кое-как продержатся, а вот в будущем… Обанкротится масса средних и мелких предприятий.
– Ну, что там в Управлении самообороны? – спросил Куниэда.
– Начальник едва уговорил председателя объединенной группы начальников штабов, – Ямадзаки расстегнул воротник рубашки. – Разговор получился странный. Председатель заявил, что разработка подобной операции нелепость, нонсенс. Ну, с точки зрения военного, конечно. Сказал, что полная эвакуация населения как операция невозможна, да и реально такой ситуации не может быть. Какой же смысл изучать и разрабатывать этакий бред? Начальник управления спорил с ним и уже не знал, какие приводить аргументы, как вдруг председатель, словно о чем-то догадавшись, согласился: «Есть, все понял! Будем действовать!». Так и договорились, не называя вещи своими именами.
– Неужели понял, в чем дело? – спросил Куниэда.
– Нет, конечно. Просто смутно почувствовал. Решено разрабатывать стратегический план Д-2 с участием самых способных штабистов и умников из НИИ Управления самообороны. С соблюдением высшей категории секретности, конечно.
– Но под каким предлогом? – спросил Юкинага. – Не может же…
– Не беспокоитесь. Предлог – ядерная война, – сказал Ямадзаки. – Такой предлог, конечно, анахронизм. Но все, видно, каким-то шестым чувством понимают, в чем дело, и болтать не будут.
Дверь с треском распахнулась, и в комнату со стремительностью танка ворвался профессор Тадокоро.
– Что с «Кермадеком»? Еще не прибыл? – последнее время это была его коронная фраза. – Где он валандается? Или корабль затонул?
– Все в порядке, судно, на котором находится «Кермадек», уже миновало острова Рюкю, завтра будет в Модзи, – Танака помахал в воздухе телеграммой Онодэры.
– Модзи? – глаза профессора гневно сверкнули. – Зачем туда? Нам надо Японский желоб изучать! Мы добрых два дня потеряем!
– Профессор, это делается для того, чтобы не привлекать внимания, – терпеливо объяснил ему Наката. – В Кобэ или Иокогаме не удалось бы скрыться от глаз репортеров. А в Модзи, если даже тамошние репортеры и заметят батискаф, это безопасно, новость-то останется местной. Как только корабль пройдет таможенный досмотр, батискаф перегрузят на «Такацуки», корабль военно-морских сил самообороны, который направится прямо в район Исэ, где в заливе Тоба и в открытом море Кумано произведут пробное погружение.
– Я тоже поеду в Исэ! – сказал профессор Тадокоро. – Дело не терпит проволочки. Вот посмотрите эти документы, материковая часть морского побережья опускается со скоростью полсантиметра в день. На дне моря у Санрику каждый день происходит несколько землетрясений средней и слабой силы с неглубоким эпицентром. В первую очередь надо обследовать места, где желоб наиболее близко подходит к суше. И срочно. Когда прибудет необходимая для наблюдений аппаратура?
– Часть уже отправлена в Модзи и Тоба. Однако пока вся аппаратура будет готова и смонтирована в батискафе, пройдет не менее недели, а то и дней десять.
– Десять дней!.. – взвыл профессор. – Каждая минута дорога, а тут, черт! Ведь где-то под Японским архипелагом каждую секунду происходят изменения! Не знаю, как они станут развиваться, но нам нужно быстрее их установить. Что же будет, если мы не успеем осуществить план Д-1?
Взоры присутствующих невольно обратились к схеме продвижения работ, висевшей на стене. Люминесцентные линии обозначали направление хода разработок, информация о которых поступала с компьютера. Но на схеме имелось еще много пустых мест. Красными вертикальными линиями были обозначены сроки. К предполагаемой дате начала наблюдений почти вплотную подползли несколько линий.
– Вот что, – профессор Тадокоро хлопнул ладонью по бумагам, которые держал в другой руке. – Наша борьба, в конечном итоге, это борьба со временем…
Послышался звук зуммера. Ясукава поднял трубку телефона и с некоторым недоумением произнес:
– С теплохода «Кристина»…
– Использовали иностранное судно? – недовольно буркнул профессор Тадокоро.
– Да, судно голландское. Меньше бросается в глаза, – сказал Наката, беря трубку. – Это Онодэра.
Юкинага невольно приподнялся со стула. Ему был чем-то дорог этот молодой рослый и немногословный парень, от которого пахло морем. Юкинага больше всего чувствовал свою вину перед ним, хотя было ясно, что без Онодэры не обойтись.
– Ясно, понял. Вас будут встречать… На место поедет Катаока из НИИ Управления самообороны… Нет, нет, отличный. Он один из членов нашей группы, а что касается механики, то настоящий гений.
Наката быстро положил трубку и лучевой ручкой послал какой-то сигнал на кинескоп-приемник компьютера.
– Яма-сан, вызови, пожалуйста, Катаоку. Он сейчас в Йокосуке, на судостроительном, – сказал он, посылая сигналы. – Пусть летит в Нагасаки, то есть в Модзи, конечно. И пусть не устраивает театра и не высаживается на борт «Кристины» на ходу! Пусть поджидает на встречающем корабле военно-морских сил «Такацуки». «Кристина» прибудет в Модзи завтра в десять утра.
– Что случилось? – встревоженно спросил профессор Тадокоро.
– В двигателе «Кермадека» кое-какие неполадки, Онодэра один не может справиться, – равнодушно сказал Наката. – Все будет в порядке. Катаока гений. Нет такого двигателя, который не ожил бы под его руками.
А Катаока тем временем занимался в Йокосуке срочным переоборудованием судна «Йосино», проданного американскими военно-морскими силами Японии два года назад. В Америке этот корабль проектировался как морское инженерное судно, но в ходе строительства цель его использования была изменена. Его переоборудовали под океанический подвижный вспомогательный пункт, оснастив электронно-вычислительными машинами для централизованной связи с военными и навигационными спутниками, судами военно-морского флота, частями ВВС и атомными подводными лодками, а также для разработки тактических операций. Однако американский военно-морской флот перешел на другую систему управления, и судно, как устаревшее, уступили японским военно-морским силам. В Японии его превратили в судно специального назначения. Однако для японского военно-морского флота, далекого от стратегических и тактических военных планов, оно было ненужной роскошью. Судно практически годилось только для исследований или обучения военного персонала. Идея переоборудовать и использовать его для выполнения плана Д принадлежала Катаоке. Катаока очень спешил; надо было подготовить место для «Кермадека», наладить пусковую систему, изменить кое-что в электронном оборудовании, но на все это требовалось еще полмесяца.
– Ущерб и Комуро, видно, незначительный, – сказал Куниэда, отрывая лепту факсимильных новостей. – Горные обвалы в Саку тоже. Хорошо бы стихийные бедствия хоть ненадолго остались на таком уровне. Иначе люди серьезно забеспокоятся, а там и паника начнется…
После больших землетрясений в июле и августе, которые произошли в Сагаме и Киото, природа дала себе передышку: землетрясения и извержения пошли на убыль. Правда, в Японии в это время количество землетрясений обычно уменьшается. Хотя Амаги и продолжал куриться, но выбросов не было, вершина Асамы опустилась на несколько метров, казалось, это успокоило вулкан. Чувство тревоги, уже было охватившее население, улеглось.
– Сенсей, – Юкинага держал в руках перфоленту с недавно законченными расчетами, – максимальная величина всей энергии землетрясений и перемещения блоков земной коры в Японии за последний год превышает максимальную теоретическую величину.
– Следовательно, вопрос в том, откуда берется эта избыточная энергия? – спросил профессор Тадокоро, схватив перфоленту. – Откуда? А?.. И почему?
Юкинага посмотрел на макет Японского архипелага, сделанный из прозрачной разноцветной пластмассы. На нем был виден даже слой мантии.
Когда накопленная в Японском архипелаге энергия деформации, например от постоянного теплового потока, изменения веса геомассы, общего относительного перемещения блоков земной коры или очень медленного потока вещества в мантии, превосходит границу прочности определенной единицы объема земной коры, последняя вследствие освобождения накопившейся энергии разрушается. Обычно это считается причиной тектонических землетрясений.