Может, отправилась куда-нибудь с очередным покровителем, подумал он.
– А время? Успеете? – спросил Ясукава, посмотрев на часы. – Скоро час пик, будут заторы.
– Ерунда, проскочу по скоростному шоссе до Сиодомэ, – Ямадзаки нехотя положил трубку, сильно потянулся и взял портфель. – Быстро обернусь. Ночью на волнах буду качаться.
– Да, трудно вам, – сказал Ясукава, стуча по клавишам настольного мини-компьютера. – Я вот тоже сегодня на всю ночь остаюсь работать.
– Вам все же не следует забывать о здоровье, – Ямадзаки надел шляпу. – Вы еще очень молоды. Машину я оставлю на стоянке у пристани, завтра съездите за ней на такси. Ключи в ящике моего стола.
Ямадзаки подошел к окну и посмотрел, много ли машин на улице.
День заметно сократился, над Токио уже сгущались сумерки. На западе горел кровавый закат, с востока наползали тяжелые свинцовые тучи, день был не по-осеннему душным. Но в свете загоравшихся неоновых реклам и уличных фонарей отчетливо обозначились признаки осени.
Второй раз за этот день город с двенадцатимиллионным населением вступал в часы пик.
Сотни тысяч, миллионы людей, одновременно выброшенные из контор и магазинов, с заводов и фабрик, направлялись на станции, стоянки такси, вокзалы, в рестораны, в увеселительные районы. Одновременно двигались сотни тысяч автобусов, такси, грузовых и личных машин. Платформа станции электрички Харадзюку, которая была видна в окно, уже заполнялась людьми. А по параллельной улице сплошным потоком мерцали красные огоньки машин.
Ямадзаки глубоко вздохнул, глядя на городской пейзаж, открывавшийся за окном. Настроение было не очень-то веселое, надоели бешеный ритм работы и почти военный режим. А тут еще любовница как назло куда-то подевалась…
И вдруг над лесом Ееги, над отдельными деревьями поднялись тучи черных точек. Голуби, воробьи, вороны… Все птицы взвились разом, словно охваченные внезапным безумцем.
Ямадзаки, словно в безмолвном, полном изумления крике, широко открыл рот.
Десятки тысяч птиц взметнулись в темнеющее небо, а навстречу им из тяжелых свинцовых туч, затянувших восточный горизонт, побежали длинные зигзаги молний. Каждая вспышка высвечивала небо как экран.
– Послушай, Ясу-сан… – севшим вдруг голосом сказал Ямадзаки. – Иди сюда! Что это такое?
Он, не отрываясь, смотрел в окно. На востоке, прямо из гущи городских зданий поднялись к небу белые столбы света. Словно раскололась земля. Один, два, три… Столбы вырастали в разных концах. Из одного вылетел красноватый шар; описав в небе дугу, он начал падать вниз.
– Что случилось? – Ясукава приподнялся на стуле.
И тут последовал страшный удар снизу вверх. Вслед за ним – целая серия сокрушительных ударов, будто где-то глубоко под землей бил молотом невидимый гигант. При каждом толчке поднимались в воздух чашки, чернильницы – все, что находилось на столах. Коробка с кнопками описала дугу в воздухе, и кнопки, рассыпавшись, плясали теперь металлическим дождем.
– Землетрясение! – воскликнул Ямадзаки и быстро посмотрел на часы. – Это… Такого сильного еще не было!..
Вертикальный толчок! – подумал он про себя. Но если первичная волна, которая обычно бывает едва ощутимой, достигла такой силы, значит, эпицентр где-то очень близко. И сейчас последует второй толчок, еще сильнее…
У них есть еще немного времени. Основное, горизонтальное сотрясение происходит вслед за вертикальным не сразу. Ведь скорость распространения вызывающих его поперечных S-волн меньше скорости распространения Р-волн, которые вызывают первые вертикальные толчки. И разрушительная сила горизонтальных толчков гораздо больше, чем вертикальных. Однако, чем ближе эпицентр, тем меньше промежуток между ними. Может быть, воспользовавшись паузой, сбежать вниз?
Но бежать было поздно. Где-то далеко загудела земля, словно одновременно дали залп несколько сот орудий, здание застонало, затрещало и заходило ходуном. Ямадзаки швырнуло на стену, потом на пол. В ладони впились рассыпавшиеся кнопки. Он попытался подняться на колени, но не мог встать даже на четвереньки. Пол раскачивался с сумасшедшей скоростью, и его бросало из одного конца комнаты в другой.
– Ямадзаки-сан! – раздался полный ужаса голос Ясукавы.
– Под стол! – заорал Ямадзаки. – Прячься под стол!
С грохотом свалился солидный книжный шкаф, из трещин на потолке и в стене посыпались куски штукатурки. Ямадзаки, кое-как прикрывая голову, с трудом подполз под один из столов. Бессмысленным взглядом он смотрел, как лопаются в стальных рамах стекла. Электричество погасло, свинцовое небо то вспыхивало багровым пламенем, то гасло, то вспыхивало снова.
Горизонтальные толчки на какой-то момент утихли, а потом возобновились с новой бешеной силой. Настольный клавишный компьютер с эластичным витым шнуром, пролетев через комнату, шмякнулся о стену рядом с Ямадзаки. Толчки на этот раз были гораздо сильнее. Теперь трещало и гудело все здание, с потолка валились куски бетона. Ямадзаки почувствовал, что дыбится пол. Свалимся, почти равнодушно подумал он. Если семиэтажное здание, на шестом этаже которого ты находишься, рухнет, на спасение надежды нет. Вместе с кусками бетона тебя сбросит на землю…
Оконные рамы раскачивались с протяжным металлическим скрежетом, потом Ямадзаки увидел, что они медленно отделяются от оконного проема. Смерть… – холодно подумал он краешком сознания. Как глупо… жизнь-то у меня была совсем никчемная…
Грохот стал постепенно утихать. Пол накренился градусов на семь, в полутьме комнаты висело густое облако пыли. Когда Ямадзаки попытался выползти из-под стола, что-то преградило ему путь. Оказалось, что стол накрыл рухнувший кусок потолка.
В падающем из оконного проема свете комната являла собой жуткое зрелище. Сквозь взвешенную в воздухе пыль виднелись потрескавшиеся стены, на потолке зияла дыра, на полу валялись огромные куски неизвестно откуда взявшегося бетона, все шкафы, полки и столы превратились в груду обломков. Практически комнаты не было – кругом царил первобытный хаос. Словно в пещере, где произошел обвал… Даже каким-то чудом уцелевшие предметы вдруг предстали в грубой и беспомощной наготе: исчезла изящная оболочка, приятная глазу окраска, облицовка, полировка.
– Ясукава… – хрипло позвал Ямадзаки. – Ты жив?
– Жив… – раздался едва слышный ответ. – Чем-то меня стукнуло по голове, но я жив.
Комната опять медленно закачалась. Чудом державшаяся на одном гвозде полка вдруг со страшным грохотом свалилась на пол.
– Что будем делать? – спросил Ясукава испуганным и беспомощным, как у ребенка, голосом. – Что нужно делать?
С улицы донеслись потрескивающие и похлопывающие, похожие на выстрелы звуки. Издали наплывали не то вопли, не то стоны людей. К запаху пыли примешался запах гари. Ямадзаки инстинктивно почувствовал опасность.
– Надо убираться отсюда! – сказал он. – Могут быть повторные толчки. Оставаться здесь опасно.
– Лифт, верно, не работает? А лестница цела?
– Не знаю. Если только дверь открыта, лучше по пожарной…
Голова Ямадзаки была под столом, в бок ему упиралось что-то твердое. Пятясь задом, он едва выбрался из-под стола. Зацепился рукавом за что-то острое, пиджак треснул у проймы.
– Сумеешь вылезти? – спросил он Ясукаву.
– Да, но уберите, пожалуйста, этот шкаф.
Стальной шкаф с раскрытой дверцей лежал между стеной и столом, под который нырнул Ясукава. Ямадзаки чуть отодвинул стол, и Ясукава с трудом выполз из-под него. Кровь из раны на лбу залила ему пол-лица.
– Вытри… – Ямадзаки протянул платок.
– Да ничего… – сказал Ясукава, тыльной стороной ладони вытирая лоб. – А мы сумеем выйти?
– Нужно выйти, – Ямадзаки показал на дверь.
– Если начнутся еще толчки, здание может не выдержать. Этакая железобетонная громада и так перекосилась, – недоверчиво произнес Ясукава. – Может, строители напортачили?
– Я думаю, подземный оползень.
Комнату озарило огнем. Понимая, что сейчас не до этого, Ямадзаки все же невольно потянулся к окну. Горели столкнувшиеся машины. Их было три. Видно, в средней загорелся пропан. Раздался взрыв, пламя взметнулось высоко вверх.