– Кажется, профессора Тадокоро арестовали! – крикнул вбежавший из коридора мужчина.
– Что, что ты сказал? – Онодэра невольно бросился к нему и схватил сзади за плечо. – Почему арестовали? За что?
– В вестибюле телецентра после выступления он опять подрался. Оказавшийся там случайно сыщик арестовал его на месте преступления, – ответил тот. – Кажется, и сыщику досталось. Говорят, профессор явился в телестудию вдрызг пьяным.
Все заговорили разом возбужденными, пожалуй, даже радостно возбужденными голосами. Онодэра не мог здесь больше оставаться и выскочил в коридор. Здесь он столкнулся с Юкинагой.
– Пойдем! – схватил его за руку тот. Таким Онодэра его еще никогда не видел – бледный, с подергивающимся лицом, горящими глазами. – Пойдем, я говорю! Эту сволочь Накату избить надо! Понял?.. Избить…
– Да что с вами, Юкинага-сан?
Онодэра ошеломленно смотрел на Юкинагу, с силой тянувшего его за руку. Он никогда не видел этого спокойного, неизменно выдержанного, доброжелательного и, казалось, не слишком решительного ученого таким возбужденным.
– Успокойтесь, пожалуйста! – лепетал Онодэра, освобождаясь из рук Юкинаги. – Вы говорите, избить Накатусана? А профессора Тадокоро только что арестовали…
– Вот, вот в том-то и дело! Я этого Накате не прощу! Довести профессора до этого…
Резко распахнув дверь кабинета, Юкинага пошел прямо на Накату. Бывший там сотрудник испуганно оглянулся. Онодэра положил ему руку на плечо и решительно вытолкал из кабинета. А Юкинага уже схватил Накату за лацкан пиджака. Руки его дрожали. В таком состоянии человек не способен драться, подумал Онодэра, глядя на дергающееся лицо Юкинаги.
– Зачем… Тадокоро-сан… – сказал Юкинага и захлебнулся. – Ты… сволочь…
– Я его не просил об этом, – ответил Наката своим обычным спокойным тоном. – Он сам, по собственной инициативе, взялся за это дело. Это правда. Они о чем-то побеседовали со стариком Ватари и вдруг…
– Ты должен был его остановить! – крикнул Юкинага. – Ты только подумай, что он сделал для всех нас! И потом он мой учитель! Как ты смел не сказать мне…
– Ну, знаешь, если бы я тебе сказал, ты бы его отговорил, – Наката мельком взглянул на Онодэру. Юкинага все еще держал его за лацкан пиджака. – …Откровенно говоря, для этой роли никто так не подходил, как профессор Тадокоро. Эффект превзошел все ожидания. Не скрываю, я обрадовался, когда профессор сказал мне о своем намерении. Но, повторяю, не я его об этом просил. Он сам узнал о контрмерах, сам принял на себя эту роль…
– Ты думаешь, я не понимаю, что ты специально так подстроил…
– Неужели ты считаешь его человеком, который может поддаться на такие уловки? Или меня считаешь способным на такое вероломство в отношении профессора?! – на этот раз уже кричал Наката. – Или ты думаешь, что, кроме него, кто-нибудь в состоянии сыграть эту роль? Ну вот ты, например.
Пальцы Юкинаги, сжимавшие лацкан пиджака Накаты, разжались. Он побледнел еще больше, затрясся всем телом и закрыл лицо ладонями. И только сейчас Онодэра смог встать между ними.
– Тадокоро-сан… – Наката на секунду запнулся. – По собственному почину начал применять тактику «с открытым забралом».
– Роль болтуна, разглашающего тайну и поставляющего информацию еженедельникам?
– И выступление на телевидении… – Наката смущенно отвернулся от Онодэры. – Я никак не ожидал, что он настолько войдет в роль… Скоро нельзя уже будет скрыть, чем мы тут занимаемся… Ну, мы и решили прибегнуть к довольно банальному способу. Запустить пробный шар, намеками разгласить тайну и изучить реакцию на нее. Моя идея заключалась в том, чтобы подать информацию в скандальном виде. Выбрать для этого какой-нибудь крупный еженедельник… Но я не успел еще составить конкретный план действий, как…
– Тадокоро-сан по собственному почину взял на себя скандальную роль, хотите вы сказать?!
– Да, и только он… – Наката запнулся, даже закашлялся. – Эффект намного превзошел все наши ожидания… это, конечно, было под силу только ему… Правда, я совсем не думал, что он зайдет так далеко…
Горький комок застрял в горле Онодэры. Вот оно что! Когда никак уже нельзя сохранить тайну, ученый-одиночка, слывущий чудаком, даже сумасшедшим, и пользующийся в научных кругах сомнительной репутацией, публикует в массовом еженедельнике сенсационную статью. Именно в массовом еженедельнике. Таким образом, с одной стороны, информация воспринимается с ограниченным доверием, как обычная для еженедельников погоня за сенсацией. Здесь все учтено: и смягчение удара уклончивым отрицанием официальных органов, и насмешливое отношение академических авторитетов к ученому «со странностями». Хотя информация и из ряда вон выходящая, но воспринимается без особой тревоги, как мнение чудака. А выходка профессора в телецентре – блистательная концовка этой статьи. С другой стороны, люди все-таки прикоснулись к неизвестному им до сих пор факту, теперь у них начнется адаптация к мысли «а может быть…». Потихоньку будет вырабатываться иммунитет, как от вакцины, содержащей вредные, но ослабленные бактерии…
– Сенсей сам, по собственному почину, говоришь… – сказал Онодэра. – Мне кажется, я начинаю понимать.
– Это человек, конечно, со странностями… но большой человек, – сказал Наката, опускаясь на стул. – У него нет семьи, это тоже существенно… У него нет никакого тяготения ни к высокому общественному положению, ни к славе…
– Дело не только в этом! – категорически заявил Онодэра. – Он действительно никогда не помышлял о престиже, для него это совсем неважно… Мне кажется, основную роль тут сыграло то, что ему было очень горько.
– Горько? – обернулся стоявший у окна Юкинага. – Отчего?
– Оттого что именно он сделал это открытие.
Юкинага и Наката потрясенно смотрели на Онодэру. В наступившей тишине было слышно, как дребезжат оконные стекла. Теперь на небольшие землетрясения уже никто не обращал внимания.
Сейчас, подумал Онодэра, Тадокоро-сан в полицейском участке… Этот большой человек… Конечно, его сразу освободят, тем более он был пьян. Ну, а потом что он будет делать?
– Положим, профессор временно отвлек внимание общественности от нашего плана, от существования нашего штаба… Но неужели он к нам не вернется? Или он считает, что свое дело уже сделал?
– Он сам закрыл себе дорогу назад. Я никак не думал, что он способен на драку в телецентре, – грустно произнес Наката. – Но хочется, чтобы какая-то связь между нами сохранилась. И, я думаю, она сохранится. Надеюсь, старик Ватари все уладит…
– А старик в Хаконэ? – нахмурился Онодэра. – Туда сообщили? Ну что, вулканический пояс Фудзи с юга…
– Ах да! Извини, чуть не забыл… – Наката испуганно посмотрел на Онодэру. – Мне час назад принесли… Ты еще не видел?
Выдвинув ящик стола, Наката вытащил сложенную вчетверо газету и передал Онодэре. В разделе объявлений одно было очерчено красными чернилами:
«Тосио Онодэре
Скончалась мать. Немедленно возвращайся домой.
Это было так внезапно, что Онодэра даже не удивился тому, что в такую минуту не испытывает острой боли.
– Много лет было твоей матушке? – не глядя на Онодэру, спросил Наката. – Ты, наверное, давно ее не видел?
– Шестьдесят восемь, нет, шестьдесят девять, – тихо проговорил Онодэра. – После смерти отца она очень сдала… Наверное, сердце.
– Съезди, – сказал Юкинага. – Твоя родина ведь на Кансае. Аэропорт Ханэда открыли…
– Билет на самолет достать невозможно, – Наката протянул руку к телефонной трубке. – Из Ацуги в Итами ежедневно отправляется транспортный самолет сил самообороны. На нем и лети.
– На вулкане Фудзи объявлено чрезвычайное положение, – сказал побледневший Куниэда. – На отдельных участках начались выбросы пара. С метеостанции на горе все эвакуировались, осталось только несколько человек на чрезвычайный случай.