Он говорил и с недоумением замечал, как кривятся лица наставников в недобрых усмешках.
— Ищи дураков…
— Не горячись, Глеб, — старший наставник вскинул руку, останавливая готовое сорваться крепкое словцо, — молодой пока боярич у нас, учить его и еще да учить. А ты, Михайла, подумай сам — не простое ведь поселение, воины во многих поколениях! У каждой бабы — либо муж, либо брат, либо сын — ратник. Неужто они не поймут, что отроки, а не взрослые воины на подмогу пришли? А не дай бог кому-то втемяшится, что плохи совсем дела, если Корней всех мальчишек на подмогу вызвал, тогда что? И пойдут языками чесать, да смущать остальных! Варвару не знаешь что ли? Да и другие не отстанут. И вместо того, чтобы к бою готовиться, придется колготу бабью успокаивать. А надо нам оно?
— Да я…
— Вот и говорю, что не подумал. Тебе больше впереди Младшей Стражи покрасоваться хотелось. Но есть и еще одно — кони. Ежели две сотни лошадей в Ратное ввести, то в селе ни проходу, ни проезду не будет. А их еще расседлать да обиходить надо. А потому сделаем так. Возьми с собой три десятка, повеличайся, дело молодое, — Алексей снисходительно усмехнулся, глядя на покрасневшего Мишку, — а остальных Стерв с Дмитрием пусть в учебную усадьбу ведут, там размещаются да коней обустраивают. А как дальше быть — у воеводы Корнея узнаем. Все понял?
— Понял. Спасибо, дядька Алексей, за науку!
— А раз все хорошо понял — то командуй, боярич!
— Господин воевода! Младшая стража, числом сто десять отроков, по твоему приказу явилась конно и оружно!
— А еще песенно! — подкусил Аристарх. — Так орали, что чуть крышу… — уловив нетерпеливое движение Корнея, он не стал продолжать, а лишь криво ухмыльнулся.
В маленькой горнице, куда прошли Мишка с Алексеем, больше никого не было, а у деда на лице явственно отразились признаки недовольства и даже злости.
— Задержались почему? И почему только сто десять? — жестко вопросил воевода. — Должно быть больше!
— Шестеро в походе погибли, пятеро от ран не оправились, трое больны, Матвей, Кузьма и двое отроков, которых он себе в оружейное ученье взял, приедут с обозом.
— А задержались потому, Корней Агеич, — невозмутимо выдержал тяжелый взгляд сотника Алексей, — что отроки в седле держаться не обвыкли. И вины их в том нету. Это Мефодий, торчин который, сызмальства в седле, а большинство всего месяц назад на боевого коня сели. Однако ж доехали все, и ни зашибленных, ни отставших.
— Ладно, — махнул рукой Корней, — давайте думать, как дальше быть, да с чем мы к десятникам выйдем?
Мишка, видя, что дед слегка расслабился и подобрел, решил, что более подходящего момента, пожалуй, не представится. Надо было "ковать железо, пока горячо" и он выпалил "служебным" тоном:
— Господин воевода, дозволь доложить диспозицию?
— А? — рассеяно отозвался тот.
— Чего-чего доложить? — "перевел" вопрос сотника Аристарх.
Не отвечая, Мишка извлек из сумки свиток выделанной лосиной кожи и раскатил его на столе.
— Вот, господин воевода, чертеж Ратного и прилегающей земли. Здесь село, — принялся объяснять Мишка, тыкая пальцем в чертеж — вот кладбище, поворот дороги на Княжий погост…
Рисунок был сделан крупно, толстыми линиями — чтобы деду не приходилось напрягать зрение, Мишка не пожалел трофейных чернил.
— Враги могут подойти только отсюда, по дороге, — продолжал объяснять Мишка — через лес не полезут, потому что места им незнакомые. Если оставить в селе одну полусотню, то вместе с девками Листвяны получится семьдесят стрелков. Ляхов они к тыну не подпустят, шутка ли, семьдесят выстрелов за раз! Остальных отроков можно разделить на две части по тридцать стрелков. Одну половину поставим в лесу левее оврага, другую половину в лесу к западу от Ратного. Тогда получится, что по ляхам будут бить сразу с трех сторон, выкосим, как траву! А тех, кто назад кинется, вы встретите. Получается что-то вроде загонной охоты — вы загонщики, мы стрелки.
В горнице повисло молчание. Мишка был готов к тому, что его предложение будет отвергнуто — все трое здесь военные профи, привыкшие к тому, что исход боя решается в рукопашной схватке, а лучники — лишь вспомогательная сила. Ну, а уж о такой штуке, как огневой мешок, и вообще слыхом не слыхивали. К тому же, предложение исходило от мальчишки, которому даже не предложили сесть.
Единственное, что, по расчетам Мишки, не давало отвергнуть его предложение "с порога" — любопытство. До сих пор никому из присутствовавших не приходилось смотреть на будущее поле боя с высоты птичьего полета. Все молча разглядывали чертеж, мысленно сравнивая его со знакомой до мелочей картиной. Первым подал голос Алексей — у Рудного воеводы проклюнулся профессиональный интерес: