— Так, а расстояния какие?
— Здесь полторы сотни шагов, здесь двести, здесь от семидесяти до сотни. — Заторопился Мишка, опасаясь, что его перебьют. — Помнишь, мы прошлой зимой вешки в снег втыкали, чтобы длину отметить? Если сейчас точно так же сделать, то не ошибемся мы в расстояниях, будем стрелять точно!
— На сколько, говоришь, твои самострелы бьют? — продолжил расспросы Аристарх.
— Доспех пробиваем на пятидесяти шагах, на сорока — уверенно, а бездоспешного можем убить или ранить и на сотне шагов.
— Угу, а как часто можете стрелять?
— На медленный счет от двенадцати до пятнадцати могут все, а опричники умеют быстрее. Под Яругой на нас галопом конники шли, половина в полном доспехе, мы начали стрелять со ста шагов и, пока они до нас добрались, выбили равное себе число конников, остальных десяток Егора добил. Там у меня одни опричники были…
Сказал, и осекся, вспомнив произошедшее всего седьмицу назад…
— Мишаня, Мишаня! — запыхавшаяся Красава подлетела почти вплотную и перешла на быструю скороговорку. — Бабуля велела сказать, что сейчас она придет посмотреть, как отроки стрелы в цель мечут. Только она не одна придет, а с гостем, а меня послала упредить, чтобы ты встретил и в грязь лицом не ударил бы.
— Что ж за гость такой важный? Боярин какой?
— Певец словутный, Немейустом кличут. Не знаю, правда ли, говорят, самого Вещего Бояна перед князем Олегом Святославичем превзошел… Сейчас он от княгини туровской проездом, а я тебя ищу-ищу…
Картина, открывшаяся на стрельбище Академии, радовала глаз. Степанов десяток с сорока шагов уверенно всаживал стрелу за стрелой в ростовые соломенные мишени. Нинея удовлетворенно кивала головой при каждом удачном выстреле и что-то негромко говорила высокому худощавому мужчине.
— Здрав будь, боярыня! — Михайла, не скупясь, отвесил поклон. — Как моих отроков находишь?
— Душа радуется, даже вот решила перед гостем дорогим похвастаться! — Нинея повела рукой в сторону мужчины, который сдержанно наклонил голову, приветствуя боярича.
Тот ответно кивнул и поинтересовался:
— Ну и как ему стрелки наши?
— Для ближнего боя, как сейчас вот на сорок шагов, успешно весьма. Хотел бы еще посмотреть, стрелять вдаль — на сотню шагов хотя бы, обучены ли ребятишки? — звучный музыкальный голос говорившего действительно завораживал, заставлял "неметь уста" у слушателей. Притороченный же к седлу серого в яблоках жеребца колчан давал понять, что и стрельба гостю не в диковинку.
— Серапион, Петр к стрельбе по конному со ста шагов приготовиться! — громко прокричал Мишка, подходя на выбранную дистанцию и вызывая свои лучшие кадры.
— Вспоминайте, как целились у Яруги, — добавил он пацанам вполголоса, чтобы не услышал гость, — и все получится!
— Я помню! Надо в голову всадника целить, чтобы попасть в коня! — Серапион, опустившись на колено, поторопился первым поразить мишень, но стрела упала, не долетев до конного чучела почти два десятка шагов.
— Раззява! Позабыл все на свете! — рассержено прошипел Петр, в свою очередь припадая на колено. — Мы же тогда на два пальца выше целились!
Однако и его болт миновал соломенную фигуру — да к тому же намного выше цели.
Оба незадачливых стрелка готовы были плакать от досады, когда гость подошел к ним, на ходу доставая из колчана тугой степной лук из турьего рога. Скинув на траву подбитый волчьим мехом плащ, мужчина на мгновение замер и …
Трижды хлопнула тетива по кожаной перчатке и пацаны разразились восторженными воплями — все три стрелы поразили цель — одна голову, другая грудь чучела, а еще одна "коня".
— Дай! — повинуясь властному голосу незнакомца, Серапион протянул ему свой самострел. — И три стрелы!
Первые два болта приезжий старательно выстрелил по ближней мишени. Мишка даже злорадно хмыкнул про себя — оба выстрела были "на грани", едва задев чучело каждый раз. Но это ничуть не обескуражило стрелка, повернувшись к "коннику" он уверенно поразил мишень прямо в центр "туловища".